‹ Назад

1906 ГОД. ЯНВАРЬ…

 

Сейчас первая половина января проходит в активном пьянстве и ленивом отдыхе, а 110 лет назад Владивосток бурлил. Закончился тревожный 1905 год... Мятеж на броненосце «Потёмкин» вызвал волнения среди моряков Сибирского флотского экипажа; митинги охватили и солдат, и даже офицеров армии. Потом было подавлено декабрьское вооружённое восстание в Москве, и его эхо дошло до Владивостока уже в январе 1906 года. 110 лет назад здесь происходили события, многократно описанные ранее. Но поскольку многие считают, что это была «советская пропаганда», расскажем о прошедшем языком документов, используя официальные донесения военных властей. 

 

ТРЕВОЖНОЕ НАЧАЛО

После издания 17 октября 1905 года манифеста, который провозглашал ряд демократических свобод, многим показалось, что новая жизнь не за горами. В частности, практически всем подданным Российской империи были гарантированы «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Но, видимо, не зря в народе тут же появился ироничный стишок: «Царь испугался, издал манифест: мёртвым – свободу, живых – под арест». Официальный текст документа, во многом непонятный простому народу, различные политические силы пытались толковать по-своему. Так, во Владивостоке социал-демократы распро-страняли прокламацию под названием «Высочайший манифест в доступном изложении для солдат, казаков, рабочих и крестьян и некоторых других». 

На кораблях флота и в частях городского гарнизона начались митинги и собрания, что ранее было запрещено. 30–31 октября 1905 года Владивосток охватило стихийное вы¬ступление военнослужащих; были погибшие, погромы и грабежи; в городе возникли пожары. 31 октября матросы Сибирского флотского экипажа и солдаты в количестве около 1000 человек собрались у городского собора, на углу Пушкинской и Светланской. На митинг прибыли комендант крепости и командир порта. Им были предъявлены требова¬ния, причём первым пунктом значилось: «Прочесть матросам манифест 17 октября», а четвёртым: «Разрешить матросам и солдатам посещать митинги». Комендант (генерал Г.Н. Казбек) пошёл навстречу митингующим, о чём вскоре пришлось пожалеть. В декабре 1905 года был избран «Исполнительный комитет нижних чинов Владивостокского гарнизона», возглавил который чиновник военного ведомства, эсер В. Шпер. 
Экономические и политические требования были выдвинуты солдатами и матросами гарнизона Владивостока на собраниях в том же декабре 1905 года. Исполком свёл все постановления собраний воинских частей и кораблей в единый описок, состоявший более чем из 70 пунктов. Кроме того, в специальных разделах было записано: «Выразить благодарность г. Гоголеву за пожертвование 100 руб. для распространения среди нижних чинов путем отдельных оттисков сведений и разъяснений, касающихся собраний нижних чинов» и «Выразить порицание газ. «Дальний Восток» за напечатание статей, возбуждающих население воздействовать силой против мирных забастовщиков». Действительно, эта газета – в отличие от «Владивостока» – сразу же приняла сторону официальных властей и продолжала держаться такой линии поведения.

27 декабря 1905 года новый комендант Владивостокской крепости генерал-лейтенант А.Н. Селиванов докладывал главнокомандующему всеми сухопутными и морскими вооружёнными силами, действующими против Японии, Н.П. Линевичу: «Настроение в войсках неблагонадежное. 32-й полк 2 дня подряд отказался занимать караулы; 29-й и 30-й волнуются, тоже неблагонадежны; 39-й полк волнуется; артиллерия 8-й дивизии – тоже; на Русском острове пока более спокойно. Скоро будет некому нести караулы. Все меры успокоительные не действуют, потеряли силу, применить силу некем. Безотлагательно прошу не отказать прислать благонадежный полк пехоты с казачьим полком и казачьей батареей, а полки 29-й, 30-й и 32-й – вывести из крепости как совершенно разложившийся гарнизон». Но ничего этого до нового, 1906 года не было сделано…

 

БУРЯ И НАТИСК

В январе во Владивостоке, несмотря на то, что были арестованы врач Ланковский, военный инженер капитан Петровский и уже упомянутый Шпер, «из искры возгорелось пламя». Вот  донесение А.Н. Селиванова тому же Н.П. Линевичу от 10 января 1906 года: «9 января матросы Сибирского экипажа разбили сарай с оружием, вынесли ружья, патроны. 10 января (в память о «кровавом воскресенье» 1905 года – И.Е.) состоялся митинг, на который матросы и некоторая часть нижних чинов пришли с винтовками и патронами. По окончании митинга матросы строем направились к квартире коменданта крепости с требованием освободить из-под ареста Ланковского и Шпера. Движение матросов прикрывалось значительными силами, занимавшими южную сторону Тигровой батареи; движение было остановлено пулеметами, и матросы рассыпались и разбежались. До десятка матросов убито, человек 40 ранено. На нашей стороне убит 32-го полка капитан Никонов, другой ранен. Оружие от матросов отбирается, назначено дознание». 

Надо отметить, что генерал сообщил своему начальству не всю правду. Упомянутый митинг состоялся у цирка Боровикса на улице 1-й Морской, чуть выше вокзала; в нём принимали участие гражданские лица и даже «хор музыки», хотя были и вооружённые матросы и солдаты. Вот выдержка из представления прокурора Владивостокского окружного суда А.А. Шульца, написанного несколько позже. «… 10 января состоялся митинг в цирке, на который, кроме гражданских чинов, явилась часть Сибирского флотского экипажа, вооруженная винтовками, с хором музыки, а равно и часть 1-го Уссурийского железнодорожного батальона также вооруженная. На митинге этом было решено потребовать от Селиванова освобождения из-под стражи Шпера, Ланковского и Петровского. Посланные к Селиванову с этой целью делегаты не были им приняты». Как мы видим, до этого момента всё происходило достаточно спокойно. 

Затем обстановка резко изменилась. Продолжим цитату военного прокурора: «… Делегаты обратились к военному губернатору с просьбой передать коменданту их требования; последний … обещал исполнить их просьбу. Не получая ответа, возбужденная толпа во главе с гражданскими участниками митинга, в числе коих были женщины, гимназисты и рабочие, c хором музыки и в сопровождении вооруженных матросов и солдат железнодорожного батальона, двинулась по направлению к дому коменданта, но, не дойдя до него, рассеяна была выстрелами из пулеметов и ружей части 32-го стрелкового полка. Оставив на месте около 30 человек убитыми, в числе коих один гимназист и бывшая политическая ссыльная Л.А. Волькенштейн, и около 50 человек ранеными, толпа разбежалась. Некоторые из вооруженных нижних чинов бросили оружие, а другие из-за углов и из дворов домов стали отстреливаться, но вскоре окончательно рассеяны были пулеметами и казачьими разъездами». 

 

«УМИРОТВОРЕНИЕ»

Итак, власти ответили митингующим пулемётами. Далее события разворачивались следующим образом. Из доклада прокурора: «На следующий день взбунтовавшаяся часть 32-го полка произвела вооруженное нападение на гауптвахту, смертельно ранив при этом коменданта города подполковника Сурменева и освободив заключенных... Утром того же дня, еще до нападения на гауптвахту, комендант крепости Селиванов был тяжело ранен взбунтовавшимися на Иннокентьевской батарее артиллеристами. К вечеру 11 января выведены были из города казаки и часть 32-го полка, стрелявшая 10 января по толпе, с начальником штаба полковником Май-Маевским во главе. Пост коменданта крепости принял на себя … ген. Артамонов». Л.К. Артамонов издал несколько приказов, призывающих население и военнослужащих к повиновению. Он же был вынужден разрешить похоронить расстрелянных в сквере напротив вокзала. 

Прокурор А.А. Шульц так писал об этом: «16 января при громадном стечении народа состоялись торжественные похороны 27 жертв событий 10 января, причем похоронены они были в сквере близ вокзала и штаба крепости. На похоронах этих пелись песни и произносились речи революционного содержания, произведен был пушеч-ный салют, за что теперь предан суду начальник крепостной артиллерии полковник Магнитский, а также даны были и ружейные салюты. С прибытием в крепость ген. Мищенко с кавказскими казачьими войсками гарнизон крепости успокоился… Весь Сибирский флотский экипаж, составляющий самый неспокойный элемент гарнизона, был обезоружен и значительная часть его переведена была на ст. Спасское Уссурийской дорога. Равным образом в крепости и в крепостном районе армейские полки переводятся постепенно в более отдаленные от Владивостока местности».

18 января 1906 года газета «Дальний Восток» на первой странице сообщала: «Владивостокский полицмейстер объявляет для сведения жителей города Владивостока, что в городе восстановился полный порядок и каждый спокойно может заниматься своими делами». Конечно, до «полного порядка» было ещё далеко, но вновь прибывшие «кавказские» казачьи части спокойствие успешно поддерживали. Газета «Владивосток» как возмутитель спокойствия была закрыта, её редактор Н.В. Ремезов предан суду. Вместе с тем известный демократическими взглядами Н.П. Матвеев, видимо, всерьёз восприняв «свободы» манифеста, основал газету «Далёкий край» (орган партии кадетов) и выпустил журнал «Природа и люди Дальнего Востока», поместив в первом номере портрет убитой Л.А. Волкенштейн и своё стихотворение, посвящённое ей...

 

Памяти Людмилы Александровны Волкенштейн
Первую страницу моего журнала, 
Лучшую страницу, отдаю тебе. 
Ты жила немного, много ты страдала 
И погибла в славной доблестной борьбе. 
Николай Амурский (Н.П. Матвеев), «Природа и люди Дальнего Востока» № 1, 1906 г.

 

 

ОБМАНЧИВЫЙ ПОКОЙ

1 февраля 1906 года военный губернатор Приморской области генерал-майор В.Е. Флуг докладывал начальству: «… С прибытием 23 Января в Крепость Генерал-Адъютанта Мищенко с бригадой пластунов и двумя казачьими полками в городе восстановился наружный порядок и спокойствие. В частях войск гарнизона, благодаря мерам, принятым Вр. и. д. Коменданта Генерал Майором Артамоновым, брожение, по-видимому, уменьшается, хотя, судя по некоторым анонимным письмам, получаемым редакциями газет, и появившейся прокламации, а также по подслушанным разговорам, в гарнизоне еще имеется достаточно ненадежных элементов. Тем не менее, имея в настоящее время под собою опору, власть может проявить себя репрессивными мерами против всяких противоправительственных стремлений, что и применяется в виде обысков, арестов, недопущения сборищ на улицах, высылки из Крепостного района». 

Далее В.Е. Флуг так продолжал описывать обстановку в городе: «… В настоящее время прекратились прежние митинги революционного характера, ослабела, по-видимому, также и подпольная деятельность революционеров, но точных сведений об этом еще не имеется, т. к. сыскная часть только что устраивается на отпущенные для этой цели Генерал Адъютантом Мищенко средства. Из газет распоряжением Генерал Губернатора совершенно приостановлены «Листок Союза-Союзов» и «Владивосток», редактор последней Ремезов арестован и предается военному суду. «Владивостокский Листок» прекратил печатание статей революционного содержания, «Дальний Восток» снова выходит, придерживаясь прежнего направления… Похороненные близ вокзала тела убитых 10 Января имеется в виду в скором времени перенести на кладбище, пока с могилы сняты красные флаги и подписи возмутительного содержания». 

 

«КАЖДОМУ НАДО ЗАНИМАТЬСЯ СВОИМ ДЕЛОМ»

Газета «Дальний Восток» 19 января 1906 года напечатала такой призыв с необычным обращением «Граждане Владивостока»: 
«Вчера схоронен последний из наших братьев, павших в происшедшей печальной междоусобице... Я сам приказал снять с братской могилы ленту, напоминавшую тяжелое для Владивостока время. Пора кончить всякие недоразумения и дружно приняться за работу каждому по своей части, не мешаясь в чужие дела, особенно в нашу чисто военную среду. Мы, гарнизон крепости, как часовой на посту, должны твердо исполнять только свой солдатский долг и быть готовыми отразить натиск на Владивосток каких угодно вражеских сил, а не путаться в вопросы общего и политического характера. Прошу вас верить, что крепость исполнит свой долг перед Царем и дорогой всем нам Россией. Власть находится в моих руках; я твердо помню свою солдатскую присягу, знаю отлично нужды солдата, матроса и городского обывателя…
Прошу всех успокоиться и свободно заняться каждому своим прямым делом. Против грабителей и насильников приму самые решительные меры и не дам в обиду мирных трудящихся жителей. Войду во все солдатские нужды, и все возможное для их удовлетворения будет сделано. Еще вчера я переслал Главнокомандующему свое ходатайство о помиловании виновных в последних беспорядках. О том же просил и генерал-адъютанта Мищенко, который отнесся к этому вполне сочувственно. Граждане! Я люблю Владивосток, горячо желаю всем вам и городу добра и благоденствия. Прошу вас строгим соблюдением порядка помочь мне в моих искренних стремлениях как можно скорее загладить следы печальных событий и возродить город и порт во всей красе на пользу и славу России.  
Вр. и.д. Генерал-Губернатора и Коменданта Крепости Генерального Штаба Генерал-Майор Артамонов». 

 

ВСЁ ПОЗАДИ? 

Из Владивостока было выслано некоторое количество «агитаторов», включая женщин; некоторые из руководителей волнений сумели уехать сами, в том числе в Японию. Практически все газеты были рано или поздно закрыты (исключая, конечно, лояльный властям «Дальний Восток»). Не повезло купцу Е.П. Гоголеву, так неуместно упомянутому в документах исполкома нижних чинов – он тоже был выслан из города. Не помогло и заступничество Общества изучения Амурского края, членом которого купец был: руководству ОИАК было указано, что «политика» не в его компетенции… Неудачливый Е.П. Гоголев вплоть до 1908 года просил разрешения возвратиться во Владивосток, чтобы закончить свои дела, но так и не получил такого права. Зато отдельные действительные «агитаторы» (в том числе члены партий эсеров и социал-демократов), согласно донесениям тайных агентов, вернулись в город, но арестованы так и не были…

Всё тот же В.Е. Флуг докладывал 8 февраля 1906 года: «За неделю все по-прежнему спокойно, прокламаций не появляется, митинги не собираются, тайных собраний не обнаружено... Вышло в свет два нумера нового журнала «Природа и люди Дальнего Востока», в № 1 которого на обложке помещен портрет Г-жи Волкенштейн и стихотворение Николая Амурского, посвященное ее памяти, с резкими выражениями по адресу виновников ее смерти, за что редактор привлекается к судебной ответственности. Сегодня мною возбуждено ходатайство о перенесении из сада на кладбище тел убитых 10 Января, что считаю ныне возможным исполнить без опасения, что это вызовет волнения». Действительно, ещё в феврале удалось совершить перезахоронение; единственное следствие – «26-го февраля сделано распоряжение о высылке часового мастера Лепехина за возбуждающее поведение во время работ по переносу тел». 

До журнала «Природа и люди Дальнего Востока» и его редактора добрались чуть попозже. В ночь с 29 на 30 июля 1906 года Н.П. Матвеев был арестован «как заподозренный в распространении противоправительственных прокламаций «Братья Солдаты». Дело, кстати, было довольно неясным и до сих пор остаётся таким: на его имя пришёл груз из Японии с гранками журнала, а в ящике оказались революционные листовки партии эсеров. Сам Н.П. Матвеев обвинений не признал, от содержания посылки решительно отказался, но в сентябре был осуждён военно-полевым судом Владивостокской крепости к полутора годам заключения. Естественно, после этого перестали выходить и «Далёкий край», и «Природа и люди Дальнего Востока» (чего, судя по обстановке, и добивались власти). Практически так же закончилась и жизнь «Владивостока»: редактора осудили, газету закрыли…

 

ОПРАВДАНИЯ ГЕНЕРАЛА

Понятно, что действия военных властей оценивались по-разному, причём полемика не утихала долгие годы. Если цензура могла успешно действовать против местных газет, то на страницах всероссийской печати порой появлялись достаточно критические отзывы. Любопытно, что пять лет спустя, в 1911 году, газета «Дальний Восток» перепечатала письмо генерала А.Н. Селиванова, направленное им в редакцию столичной газеты «Новое Время». Он не выдержал постоянных нападок и решил наконец-то ответить; текст приводится с сокращениями: «… Прошу вас не отказать напечатать в одном из ближайших номеров газеты «Новое Время» ответ на заметки и письма, помещаемые в вашей газете четыре с лишком года, с 1906 по 1911 год, об анекдотическом генерале Селиванове». Автор вначале кратко описывает свои служебные перемещения и наконец переходит к главному.

«… 30-го октября 1905 года Владивосток разграблен и сожжен. Убытки определены в 10 миллионов рублей. Образцовый комендант генер. Казбек нервно расстроен, заболел, и 15 декабря 1905 года приказано генералу Селиванову отправиться во Владивосток, принять должность коменданта, а генерала Казбека отпускают отдохнуть. Генерал Селиванов властной рукой прекращает вооруженный митинг 10 января 1906 года, посадив предварительно главарей возмущения на гауптвахту; 11 января, неожиданно для меня, но благодаря измене крепостных артиллеристов, овладевших силой пороховым погребом, на Иннокентьевской батарее были заряжена боевыми снарядами шесть шестидюймовых орудий… Орудия были приготовлены для обстреливания города, который затем подлежал вторичному разграблению. 

Узнав о случившемся, я немедленно отправился на батарею только с адъютантом и начальником штаба крепости и офицером, доложившим о возмущении, чтобы уговорить нижних чинов отказаться от преступного нарушения присяги. Нижние чины мне предложили сдать им крепость, выпустить арестованных главарей и грозили, в случае отказа исполнить их требования, меня расстрелять. Я, конечно, требований их не исполнил, и за то подвергся расстрелу – в меня было выпущено 800 пуль из пулеметов и ружей; стрельба началась с 10 шагов, когда я медленно отходил от батареи. На ходу был ранен двумя выстрелами: одной – в шею, другой – в руку и грудь навылет. Во время пути не падал, затем сел на извозчика и приехал в госпиталь. Всю злобу разъяренных мятежников принял на себя и тем спас честь коменданта и жизнь и имущество десятков тысяч обывателей города. Это ли не генерал для анекдота? 

…За служебную деятельность в Сибири, включая и исполнение обязанностей коменданта в Владивостоке, генерал Селиванов был награжден чином генерала-от-инфантерии. Оканчивая свое письмо, должен прибавить, что судиться за оскорбление я не предполагаю, ибо нынче понятие об оскорблении условно… Добавлю еще, что давать ответ на выпады газет больше не буду, что бы про меня ни сообщали г.г. корреспонденты». 

Вместо финала остаётся напомнить, что, несмотря на все принятые меры, в 1907 году Владивосток ожидали новые волнения…

 

Из доклада военного губернатора Приморской области генерал-майора В.Е. Флуга от 8 февраля 1906 года: «При обыске окраин Владивостока 1 Февраля отобрано у жителей 129 ружей и 65 револьверов. Заметно быстрое и дружное бегство из Владивостока лиц, причастных к революционному движению... Над некоторыми подозрительными лицами учрежден негласный полицейский надзор, о других собираются сведения».

Иван ЕГОРЧЕВ, член Русского географического общества. 

2016