‹ Назад

БОРЬБА С «ШПИОНСТВОМ»

Приамурье, а особенно Южно-Уссурийский край, отличались от других регионов России тем, что здесь значительную часть населения составлял «жёлтый элемент», как выражались раньше. Имеются в виду китайцы и в меньшем количестве корейцы, легально и нелегально проживавшие в крае. В этих условиях борьба с возможным шпионажем – в основном со стороны Японии – была особенно сложной…

 

КИТАЕЦ, КОРЕЕЦ, ЯПОНЕЦ…

Так, Павел Унтербергер, военный губернатор Приморской области в 1888-1897 годах, подводя итоги своей деятельности, писал: «Переполненность края желтым элементом… дает ему возможность в подробностях знакомиться или прямо, или косвенно с характеристикой целого ряда должностных лиц как по гражданской, так и общественной и военной службе. Деятельность всей этой массы иностранцев, разбросанных по краю, легко может конспиративно регулироваться специальными агентами, и собираемые таким путем систематически и непрерывно сведения могут доставляться затем теми же агентами куда следует. Обличить их в их вредной для нас работе весьма трудно. Сведения, сами по себе хотя и не секретного характера, тем не менее изображают в совокупности более или менее полную картину наших слабых и сильных сторон… Следует отметить и иметь в виду, что наши соседи на разведки не жалеют средства». 

Собственно, далеко не всегда требовались и какие-то особые ухищрения или финансы. Как вам, например, такая цитата? «В январе 1896 г. после доклада жандармов военные инженеры и офицер Генерального штаба осмотрели частные китайские и японские каменоломни… в непосредственной близости от Назимовской и Петропавловской пушечных батарей. Обнаружилось, что ранее отвесная скала изобилует террасами и выемками, образующими удобный подъём от уреза воды прямо к орудиям. Скалу взорвали, владельцев каменоломни арестовали, но в течение этого и следующих годов аналогичные подкопы появились у Ларионовской-на-Пике и Новосильцевской батарей и возобновились на Петропавловском полуострове, а на мысе Басаргина устроил карьер японский подданный некто Квацка, спокойно ходивший в город… прямо через расположение 4-го батальона крепостного пехотного полка» (из книги «Владивостокская крепость», авторы Николай Аюшин, Владимир Калинин и др.).

Правда, вплоть до Русско-японской войны контрразведывательной работе уделялось явно недостаточное внимание. Не секрет, что во Владивостоке действовала многочисленная японская агентура под видом торговцев, парикмахеров, банщиков, поваров, и выявить её было достаточно трудно. Особую роль в разведке играли публичные дома, которых в городах было вполне достаточное количество; в них нередко «трудились» даже не китаянки, а японки, приезжающие непосредственно из Страны восходящего солнца. И, конечно, у подвыпившего офицера, разомлевшего под ласками «гейши», нетрудно было выведать кое-какие военные секреты.

 

ОГЛЯНИСЬ, НЕЗНАКОМЫЙ ПРОХОЖИЙ…

История, попавшая в газеты в 1904 году. 
«По военной Новокиевской дороге был замечен идущий пешком японец, по внешности напоминавший корейца. Проезжавшему случайно русскому чиновнику он объяснил по-русски (и даже показал соответственную бумагу), что он содержатель дома терпимости в ур. Новокиевском, был по делам в Барабаше и, не найдя лошадей, возвращается пешком домой. Когда в Славянке его арестовали военные власти (в бухте и на рейде стоят пришедшие из Владивостока для практических занятий миноносцы) и стали опрашивать, то он им показал уже, что приехал пароходом из Владивостока, причем находившиеся при нем бумаги оказались написанными не на его, а на другое имя, и вообще японец давал неопределенные ответы. Солдат конвоя, которых назначили для его окарауливания, он пытался, хотя и безуспешно, подкупить. Задержанный японец отправлен во Владивосток».  

Конечно, ответные меры принимались, но порой все хоть чем-то подозрительные лица задерживались «на всякий случай»; неопытные полицейские пытались таким образом превратить количество в качество. Вот, например, такой документ 1905 года: 

«Полевой штаб командующего войсками Приамурского военного округа. Разведыв. отделение. Г. Хабаровск. Военному Губернатору Приморской Области. 
По рассмотрению переписки об арестованных в Никольск-Уссурийском японцах и корейцах является возможным подразделить их на следующие категории, а именно:
1) Японцы, в числе 4-х человек, а равно и проживающие в г. Никольске под видом китаянок японки, по подозрению подлежат отправлению в Европейскую Россию
2) Корейские подданные, в особенности жители местностей, занятых японцами, и 2 начальника Киньчжунского и Чанчиенского уездов, подлежат отправлению в Европейскую Россию наравне с японцами. 
..........
4) Остальные арестованные, русские подданные, жители Приморской области, против которых особо веских улик в шпионстве не имеется, подлежат освобождению на поруки, с напоминанием, что в случае вторичного заарестования их они понесут тяжелое наказание. Перед отправлением следует всех сфотографировать, о чем сообщаю для исполнения. 
Начальник Штаба Генерал-Майор Рутковский». 

От того же Рутковского в том же году исходило такое предписание:  

«Его Высокопревосходительству Командующему войсками Приамурского военного округа. Секретно. 
Ввиду того, что гор. Хабаровск является ныне пунктом сосредоточения главного управления входящими в состав обороны Приморской области военными силами, пункт этот является настолько важным, что японцы могут стремиться создать в нем свое наблюдение путем подсылаемых шпионов, с целью добыть полезные и необходимые для них в военном отношении разные сведения. С другой стороны, город Хабаровск, являющийся сосредоточением разного рода складов, требует усиленного в нем надзора за подозрительными лицами, тем более, что здесь проживало много хунхузов под видом частных рабочих, доходивших до дерзости совершать насилия и убийства даже над русскими подданными близ самого Хабаровска. Эти обстоятельства указывают на необходимость усилить надзор за проживающими здесь инородцами и создать в их среде правительственных шпионов, которые бы, скрывая себя, могли наводить на след полицию при розыске подозрительных лиц, а так как для этого необходимы денежные средства… то полагал бы нужным выдать на первое время хотя бы триста рублей из кредита на тайные разведки».  

 

КРУГОМ ШПИОНЫ

Помог ли такой надзор – трудно сказать, поскольку это тайна, покрытая мраком. Но всякого рода «шпионство» продолжалось; об одном таком случае подробно рассказывала газета «Дальний Восток» в августе 1906 года в заметке под заголовком «Японские шпионы во Владивостокском порту». Читаем.

«Рассказ очевидца: 
– Это было в 2 ½ часа дня. Я находился на берегу – возле купален, как вдруг заметил на Безымянной батарее, около Семеновского базара, ясно обрисовавшиеся фигуры, по-видимому, японцев, а вместе с ними и нескольких китайцев-хунхузов, с ружьями, перекинутыми через плечо. Я подбежал к солдатской будке и сообщил о том, что видел. Не прошло и четверти часа, как появились помощник полициймейстера г. Петров, пристав 3-й части г. Кузнецов и с ними несколько человек солдат и городовых. 

Таинственные азиаты тем временем, как мне показалось, снимали планы крепости. По прибытии полиции был спущен катер в погоню за подозрительными незнакомцами. Началась перестрелка. Лодка с японцами и хунхузами летела с быстротою молнии, катер же полз, как черепаха… Вскоре раздались выстрелы с Безымянной батареи, направленные на два ялика с японцами. Благодаря перекрестному огню им ничего не оставалось, как идти к берегу, а полиции захватить японцев. Один из них был ранен. 

Появление японских шпионов в Амурском заливе произвело сенсацию… Вчера мы посетили японского коммерческого агента г. Каваками, чтобы осведомиться у него, насколько может быть вероятно предположение полиции, что пойманные японцы-рыболовы – шпионы. 

– Это не может быть. Тут просто недоразумение. Я уверен, что это были просто рыболовы; тем более, что теперь японцам разрешено заниматься рыбной ловлей в Амурском заливе. 
– Да, но с ними были хунхузы… 
– Очень может быть. Японцы могли и не знать, что это хунхузы…»

Ну такое вот происшествие. Кстати, та же газета замечала: По улицам города расклеены объявления, воспрещающие заниматься фотографированием вблизи фортов и вообще укреплений крепости, под страхом строгого наказания виновных, замеченных в производстве таковых работ. Текст объявлений воспроизведен: на китайском, корейском, французском, английском и немецком языках, но почему-то нет текста на японском». Действительно, немного странно. Видимо, на японских шпионов не рассчитывали… 

Впрочем, они порой даже не скрывались – простые рыбаки высаживались на наш берег и снимали планы местности, наносили на карты дороги и тропы, открыто пользуясь услугами местных проводников. Владимир Арсеньев, неоднократно сталкивавшийся с такими фактами во время экспедиций, писал в одной из своих работ: 

«За 7 лет до войны с Японией около русских берегов Уссурийского края, в районе р. Амагу, из года в год ловил рыбу один японец, православный, фамилии которого они не помнят, но называли его Григорий Андреевич. Его хорошо знали староверы. Он часто с ними беседовал на разные темы, расспрашивал и многое с их слов записывал. Когда война была объявлена, японец этот не приехал ловить рыбу. Староверы, увидев кое-кого из бывших его товарищей, стали расспрашивать, отчего их общий знакомый не приехал в текущем году. Японцы отвечали, что он вовсе не рыбак, а майор японской службы, что теперь он находится на войне, очень занят и потому приехать на Амагу не может».
Разумеется, это лишь некоторые из «шпионских историй», ставших достоянием печати. 

Иван ЕГОРЧЕВ, член Русского географического общества.