‹ Назад

ВЛАДИВОСТОК КРИМИНАЛЬНЫЙ

Заявленная тема, конечно, весьма обширная – вполне можно писать романы на этом материале. Не претендуя на полноту охвата, остановимся только на некоторых преступлениях, случавшихся в нашем городе и его окрестностях в разные годы. 

 

УБИЙЦА С РУССКОГО ОСТРОВА

Вот газета «Владивосток», в ноябре 1890 года описывавшая очередное преступление под заголовком «Убийство манзами в окрестностях Владивостока». Манзами тогда было принято называть китайцев, временно проживающих на территории России. 

«На днях опять совершено манзами убийство, в д. Тавайза, в 30 верстах от города. Как нам передают, финляндский уроженец Кениг убит служившим у него 5 лет поваром манзой Син-тас, в сообществе с товарищем. Утром, в 6 часов, злоумышленники вошли в квартиру г. Кениг, еще спавшего, нанесли ножом две раны его жене и предупредили, что она будет убита, если вздумает шуметь. Услыхав шум, проснувшийся Кениг бросился на убийцу, схватил за косу, вытащил его на двор; во время борьбы с ним Кениг получил топором множество ран с правой стороны, переруб левой руки и др., немилосердно нанесенными соучастником разбойника. В то же время соучастник Син-таса захватил принадлежащий Кенигу винчестер и два раза выстрелил в бок последнему, который замертво повалился в речку Тавайза. 

Жена покойного с трудом доползла к находившимся в 15 саженях рабочим манзам (более 25 чел.), просила их о помощи, но ни один из них не тронулся с места, а смотрели совершенно безучастно на эту варварскую сцену. Увидевший всю эту сцену корец бросился бежать к Владивостоку. Манзы ки послали ему вдогонку две пули, но, к счастью, неудачно. Узнав о происшествии, полицмейстером был немедленно отправлен туда полицейский надзиратель с казаками для производства расследования и захвата, если удастся, разбойников, и городовой врач – для оказания помощи. Раненой г-же Кениг оказана медицинская помощь, детей доставили во Владивосток, а труп отправлен в анатомический театр. Мы не знаем причины такой кровавой расправы, но думаем, что в этом преступлении принимали участие все находившиеся на заимке Тавайза рабочие-манзы, избравшие из своей среды двух, которые должны были осуществить задуманное. Иначе чем объяснить нежелание оказать беззащитной семье помощь, когда женщина об этом их просит, а дети плачут и от испуга прячутся в курятнике? Это наше предположение; строгое же следствие выяснит и причину убийства, и кто действительные виновники».

Как велось следствие – мы теперь не знаем, но в конце марта следующего, 1891 года, та же газета писала: «Убийца г. Кенига, о котором мы сообщали своевременно, на днях пойман на Русском острове. По распоряжению г. полициймейстера полицейский надзиратель г. Антропов, несмотря на ледоход, с потребным числом команды отправился к месту предполагаемого нахождения преступника. Поиски увенчались полным успехом, и китаец Син-тас захвачен с поличным (при нем находился винчестер, принадлежавший покойному г. Кенигу). Его признала г-жа Кениг и кореец, находившийся в услужении покойного. Убийца находится в одиночном заключении в тюрьме, хотя в убийстве не сознается. Следствие по этому поводу окончено и виновные, конечно, понесут должную кару». 

 

НИЧЕГО СВЯТОГО…

В 1891 году произошёл, как писала газета «Владивосток», «крайне печальный для всех православных факт кощунства и поругания святыни в местном соборе». В ночь с 24 на 25 февраля вор забрался в храм через выбитое стекло, вошёл в алтарь через «царские врата», побросал на пол ковчег, дароносицу и евангелие, «словом, произвёл неслыханное святотатство и в довершение гнусного поступка – осквернил святой храм». С утра полиция начала розыск и, как сообщала газета, «является возможность следствию раскрыть все следы преступления и выяснить причину такого гнусного против религии поступка». 

Конечно, в обществе подобное случалось нечасто, и «Владивосток» вполне справедливо возмущался: «Передавая об этом мерзком поступке, мы недоумеваем: неужели в среде православных христиан находятся богоотступники, дошедшие до того, что совершают тяжкие преступления и против Бога? Был ли в этом злодеянии один или несколько лиц? Будем надеяться, что энергичное следствие выяснит до тонкостей, кто именно участвовал в этом и какие побудили их к тому причины». Но судя по тому, что в дальнейшем этой темы не касались, злодеи так и не были найдены…

Следует заметить, что ограбления церквей (не только во Владивостоке) случались и в дальнейшем. Иногда преступники-святотатцы с божьей помощью находились, иногда – нет, но никогда ими не были китайцы, корейцы или, скажем, «лица кавказской национальности». В случае поимки ими всегда оказывались свои, братья-христиане. То есть не действовала не только заповедь «Не укради!», но даже и естественный, казалось бы, страх нарушить церковный покой. Так что убеждение, будто вера является неким воспитывающим моментом, практикой не всегда подтверждается…

 

ПРИТОНЫ И ВОКРУГ НИХ

Клубок преступности вился и вокруг публичных домов, причём как легальных, так и подпольных. Напомню, что в дореволюционное время организация домов терпимости, надзор за ними, содержание в надлежащем виде и их выгодное «экономическое использование» считались одной из задач градоначальства. Трудно сказать, был ли в городской управе «отдел проституции», но этими «дамами полусвета» чиновники активно занимались. Так, газета «Далёкая окраина» в 1907 году сообщала: 

«Содержательницы домов терпимости по Пологой и Матросской улицам… подали Военному Губернатору следующее заявление. Никто из них не имеет собственных домов, а снимают таковые в аренду. Домовладельцы же, которых они просили выстроить во вновь отведенных кварталах дома, отказались это сделать, находя установленные думой арендные условия невыгодными… Хозяйки изъявляют согласие заключить контракты, если городское общественное управление само выстроит для них дома. Военный Губернатор просит Городскую управу внести на обсуждение думы в ближайшем заседании вопросы: 1) о пересмотре аренды участков для постройки домов терпимости; 2) обсудить предложения содержательниц этих домов и заключить с ними контракты, если дума признает возможным выстроить дома на городские средства».

В подтверждение тезиса о тесной связи криминала с публичными домами вернёмся немного назад и вспомним случай, относящийся к той же Пологой улице (она была одним из самых злачных мест Владивостока). Итак, газета «Дальний Восток», 1900 год: 

«Взрыв домов терпимости на Пологой улице благодаря распорядительности полиции был предотвращен. Третьего дня пристав 3-й части П.Л. Кузнецов получил агентурным путем сведения, что ночью должны быть взорваны дома терпимости под № 9 и 11. Поздно вечером произведен был осмотр этих домов, причем найдены были мешочки с сильно взрывчатыми веществами, известными под названием «роко-рокк». В мешочки положены были фитили с боевыми капсюлями. Всего найдено было под домом № 11 – два таких мешочка и под домом № 9 – один мешочек. Полиция извлекла эти мешочки и, разрезав фитили, положила на прежнее место, а сама устроила засаду. Однако до самого утра никто не явился к указанным домам. 

В ночь, когда готовился взрыв, в домах № 9 и 11 было много посетителей. В доме N 9 проживает до 20 человек, включая сюда двух «директрис» и прислугу, а в доме под № 11 – свыше 20 человек. В тот же день, когда готовился взрыв, полицией произведен был обыск в мелочной лавке грузина Касперова на Пологой улице. При осмотре найдено несколько мешочков с «роко-рокк», однородных с теми, которыми должны были быть взорваны дома терпимости. Установлено дознанием, что Касперов роздал по рукам до 30 таких мешочков с фитилями и боевыми капсюлями. Между прочим, у Касперова найдены золотые вещи, которые, несомненно, украдены у кого-нибудь».

 

ГОП-СТОП, МЫ ПОДОШЛИ ИЗ-ЗА УГЛА…

Несмотря на все усилия полиции, уровень преступности во Владивостоке не снижался, а после 1910 года явно возрос (судя по газетным сообщениям). Даже самый центр города был небезопасен: «Ввиду бывших случаев ограбления прохожих хулиганами около триумфальной арки, где в ее своде установлена всего одна лампочка на 16 свечей, перед управой возбужден вопрос об освещении ее лампами в 200-400 свечей, чтобы местность эта по ночам не была погружена во тьму» («Дальний Восток», июль 1911 года). В том же 1911 году произошли и более серьёзные события.  

Так, в ночь с 6 на 7 июня был убит владелец кинотеатра «Гранд-иллюзион», Александр Купер. Сразу после полуночи он приехал к себе в дом на Гайдамакской улице, но как только Купер вышел из коляски, к нему подскочили трое человек, расстреляли его из револьверов и скрылись в сторону Рабочей слободки. Тяжело раненого четырьмя пулями Купера отправили в городскую больницу, но по дороге он умер. Газета «Дальний Восток» писала: «Околоточный надзиратель, которому было сообщено об убийстве, поздно дал знать кому следует, вследствие чего нельзя было быстро принять нужные меры (пустить собак и т. п.). За такую небрежность он удален со службы. Пока выяснилось, что убийство произошло на романтической почве...»  

Впоследствии о поимке убийц господина Купера не сообщалось, а тем временем произошло ещё одно нашумевшее преступление на той же «почве». 5 сентября 1911 года в пригородном поезде неизвестный плеснул серной кислотой в лицо местному купцу Владиславу Синкевичу и скрылся. Но тут полиция оказалась на высоте, и уже в октябре преступник был задержан. Выяснилось, что его нанял супруг некоей дамы, соблазнённой и брошенной коварным Синкевичем, который в итоге остался без одного глаза. Вот такие страсти…

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества.