‹ Назад

ВЛАДИВОСТОК. НАЧАЛО

«Когда мы входили на клипере в бухту, почти против самого входа, на северном берегу стоял офицерский флигель. Далее от него к востоку, саженях в 40, деревянная казарма на 48 человек солдат, составлявших команду поста. Позади казармы, в нескольких саженях от нее в сторону – кухня; возле нее загорожен скотный двор, на крутом берегу оврага. По низу его бежит едва заметный ручей, впрочем чистой и приятной воды. В 200 саженях к востоку от казармы только что заложена была церковь во имя Успения Божией Матери. К востоку от церкви, не более полуверсты, раскинуты были строения корвета «Гридень», зимовавшего здесь с 1860 на 1861 год. Далее к востоку, в глубине бухты, в разных местах виднелись два-три летних шалаша китайцев. На западной стороне бухты стояла одинокая китайская фанза». 

 

ОБЫЧНАЯ БИОГРАФИЯ

Вот такое описание Владивостока 1861 года – одно из самых первых – оставил нам Евгений Степанович Бурачёк, лейтенант российского флота. Он не был известным исследователем, администратором или военачальником, но волею случая стал личностью поистине исторической. Задержавшийся на восточной окраине России по болезни, он прослужил командиром поста Владивосток с июля 1861-го по май 1863-го и к тому же оставил подробное описание этого непростого периода. Его уникальные «Воспоминания за-Амурского моряка» были впервые напечатаны в журнале «Морской сборник» в 1865 году и отразили все трудности жизни только что заложенного военного поста. Е.С. Бурачёк родился 7 января 1836 года; к сожалению, традиционные новогодние каникулы не позволили нам достойно отметить его 180-летие.

Евгений был сыном известного петербургского кораблестроителя, генерал-лейтенанта корпуса корабельных инженеров Степана Онисимовича Бурачка. Кроме дочерей и умерших в младенчестве детей, в семье было два сына, и воспитание их было направлено на достижение важных жизненных целей. Евгений ещё в раннем детстве обучался немецкому языку, а впоследствии овладел английским, французским и даже китайским. В 6-летнем возрасте он был отправлен в Морской кадетский корпус, где невольно приходилось с честью поддерживать фамильные традиции (к тому же в 1844 году в тот же корпус поступил и младший брат Павел). Кстати, по устоявшейся на российском флоте традиции их в период дальнейшей морской службы называли Бурачок 1-й и 2-й (тогда и появилась ошибка – «о» вместо правильного «ё» в фамилии). 
В 1851 году, возрасте 15 лет, Евгений стал гардемарином Морского кадетского корпуса. Проходил службу на кораблях Балтийского флота, в 1853 году стал мичманом; в апреле-ноябре 1855 года служил на береговой батарее, защищая Кронштадт от англо-французского флота. 14 мая 1856 года 20-летний Е.С. Бурачёк получил звание лейтенанта. В том же 1856 году его командировали на строительство клиперов в Архангельск. Затем было плавание на клипере «Стрелок» из Архангельска в Кронштадт; после этого Е.С. Бурачёк в течение 6 месяцев слушал курс лекций по математике, всеобщей истории и гражданскому праву в Петербургском университете. В августе 1856 года он получил свою первую награду – медаль на Андреевской ленте в память войны 1853-1856 годов. Наконец, в октябре 1858 года последовало назначение штурманом на винтовой клипер «Разбойник». 

 

ВОСТОЧНАЯ РОБИНЗОНАДА

Именно на «Разбойнике» Бурачок 1-й прослужил почти четыре года, два из которых прошли в рейсе в самые восточные владения России. По прибытии на Тихий океан довольно длительное время заняла стоянка в китайских портах, что дало Е.С. Бурачку возможность попрактиковаться в овладении разговорным языком – впоследствии это очень пригодилось во Владивостоке. К несчастью, во время этого плавания у него обострилась болезнь, выражавшаяся в кровотечениях, особенно сильных при качке, даже небольшой. Судовые медики пришли к заключению, что Бурачка 1-го следует как можно быстрее списывать с корабля и отправлять на лечение обратно в Россию. 22 июня 1861 года клипер «Разбойнике» зашёл в пост Владивосток, которому только что исполнился один год (был основан, напомню, 20 июня 1860 года по старому стилю). 

Через месяц, 24 июля, на клипере «Абрек» во Владивосток прибыли командир Сибирской флотилии и портов Восточного океана П.В. Казакевич и начальник эскадры И.Ф. Лихачёв. Попросив у них разрешения отправиться в Санкт-Петербург по суше, Е.С. Бурачёк в ответ получил назначение начальником поста Владивосток. Правда, его обещали отпустить по выздоровлении, но в конечном итоге в этой должности 25-летний морской офицер пробыл 1 год, 10 месяцев и 10 дней. В его распоряжение поступило 40 человек команды, из которых в реальности было в наличии 25 – остальные в разъездах; плюс 30 больных в лазарете. 26 июля 1861 года все суда, стоявшие на рейде Владивостока, ушли в Посьет… Началась жизнь, подобная одиночному плаванию – только на суше. Назначение было неожиданным. Сам Е.С. Бурачёк впоследствии писал так. 

«Мысли в голове моей путались, я не мог дать себе ни в чем отчета и всего менее думал, что мне Бог приведет в этом месте провести два года, перечувствовал многое и многое; весь свой запас знаний приложить к делу; убедиться в той истине, что хорошо сбирать в головной шкаф всякий хлам, если не для топлива, то хоть для растопки, – все пригодится в жизни, особливо в безлюдной точке, без всяких средств ни сверху, ни снизу, ни справа, ни слева, как во Владивостоке. Да, никогда человек не оценит с такою признательностью то, что нам преподавали и к чему принуждали, что самому по дороге прилучилось подхватить, осмыслить, посправиться с делом; нигде так не оценивается все, как в заброшенном одиночестве, в роли Робинзона, где еще требуется ничем и из ничего созидать, охранять, пропитывать, веселить, руководить, лечить и чаще всего делать глупости, ибо век живи, век учись, а все дурнем похоронят…»

 

 

КАК ЭТО БЫЛО 

Конечно, пост Владивосток не был пустым местом. Как он выглядел в целом, описано выше. Здесь была казарма для личного состава поста и отдельный домик для начальника; команда корвета «Гридень» тоже построила для себя казарму, офицерский флигель с мезонином, мастерскую и баню. Всё это матросы соорудили с августа по ноябрь 1860 года, причём лес приходилось валить в бухте Новик Русского острова и на берегах Амурского залива, верстах в 20 от поста, а доставлять оттуда плотами. Гридненцами была начата постройка баржи для перевозок из Посьета, но они допустили серьёзные ошибки; как раз тут очень пригодились кораблестроительные познания Е.С. Бурачка. Ему также было поручено построить склад для размещения направляемого во Владивосток провианта; соорудить казарму на 250 человек; продолжить начатую пристань до глубины 4 метров.

Это были только первоочередные задачи. Ещё надо было перенести с правого берега Суйфуна (Раздольной) на левый станок, обследовать окрестности Владивостока, попытаться завязать торговые отношения с местным населением, а в свободное от казённых работ время достроить церковь «добровольною работою нижних чинов». Не считая, конечно, поддержания воинской дисциплины и определённого уровня боеготовности самого военного поста. Плюс лечение больных, организация «обороны» от тигров зимой и поиски угля где-то поблизости летом – и всё это при недостаточном финансировании, когда порой даже пропитание приходилось закупать на собственные деньги. Совсем не случайно в записках Е.С. Бурачка несколько раз возникает вполне закономерное сравнение жизни в оторванном от России посту с приключениями Робинзона Крузо. 

Надо сказать, что практически всё из запланированного было выполнено. Поиски угля увенчались определённым успехом; склад, казарма и пристань как бы знаменовали переход поста в статус порта; даже храм Успения Пресвятой Богородицы был открыт 1 апреля 1862 года. Кроме строительных навыков, были востребованы и другие познания – например, медицинские, позволявшие лечить и самого себя, и других (в том числе гардемарина Константина Станюковича, в будущем известного писателя-мариниста). Более того, пригодилось и знание иностранных языков – при общении с изредка заходившими в порт Владивосток иностранными судами. Китайский (правда, другой диалект) оказался нужен в знакомствах с местным населением, а также при поездке в Хуньчунь для налаживания торговли вместе с первым русским купцом Яковом Семёновым. 

 

НАВЕКИ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ

На деле, конечно, возвращение в «европейскую» Россию сильно затянулось. В апреле 1863-го Е.С. Бурачка наградили орденом Святого Станислава III степени; 14 мая он оставил должность начальника поста Владивосток и 20 июня того же года наконец-то отправился в Санкт-Петербург по суше, через Сибирь. На Балтике он продолжил карьеру, но уже мало выходил в море по причине болезни, в основном занимая «сухопутно-морские» должности... В 1888 году Е.С. Бурачёк получил звание контр-адмирала и ушёл в отставку с мундиром и пенсией. Затем служил в Государственном контроле, до 1896 года продолжал работу в Морском техническом комитете. В 1911 году он скончался в возрасте 75 лет и упокоился на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга. 

Когда в 1980-х годах кладбище попытались превратить в зону отдыха, родилась идея перенесения праха Е.С. Бурачка во Владивосток. После долгого согласования этого вопроса с властями Санкт-Петербурга и родственниками Евгения Степановича все формальности были решены. 2 июля 1988 года, в день рождения города, его останки были торжественно перезахоронены на мемориальном участке Морского кладбища, неподалёку от памятника героям «Варяга». На его могиле высится чугунный крест с надписью: «Ничем из ничего созидать». И ещё в нашем городе есть улица лейтенанта Бурачка…

Иван ЕГОРЧЕВ, член Русского географического общества. 

2016