‹ Назад

Очередной юбилей Владивостока позволяет обратиться к его истории, в которой можно найти довольно много «белых пятен» и любопытных фактов. Давайте перелистаем некоторые старые отчёты и газеты, кое-чему поразимся, а кое-что сопоставим с современностью и… тоже удивимся, наверное.  

 

ЛЕСНОЙ ГОРОД

Сейчас трудно себе представить, что на заре своей истории Владивосток находился в окружении тайги, а, например, остров Русский был весь покрыт густым хвойником. Лесоустроитель, капитан корпуса лесничих Алексей Будищев, обследовавший полуостров Муравьёва-Амурского в августе 1860 года, писал в своём отчете: «Горы над Владивостоком очень высоки, но подъем на них оказался не очень крутым... На горе смешанный лиственный и хвойный лес с очень крупными кедровыми, еловыми и ореховыми деревьями в самой разнообразной смеси древесных и кустарниковых пород... Спуск с горы покрыт лиственным лесом, преимущественно дубовым, иногда корабельных размеров, но часто дупловатым. Кроме дуба, по склонам хребта есть крупных и средних размеров клен, липа, черная береза, а по оврагам ольха, ясень, береза белая и желтая, орех, акация Маака, пробковое дерево, диморфант, аралия, жимолость».

Понятно, что весь этот лес стал вырубаться для нужд только что созданного поста. Николай Матвеев, составитель первой исторической летописи Владивостока, приводит такое замечание, относящееся к 1862 году: «В это время уже обнаружилось, что вблизи поста лес завален вершинами срубленных и вывезенных деревьев... Богатство в этом отношении было здесь большое, и дрова отсюда на наших военных судах вывозились в тот же Посьет». Через десяток лет основными предметами вывоза из порта Владивосток были морская капуста, трепанг и... грибы с дубовых стволов, деликатесный продукт для китайцев. Поэтому дубы нещадно вырубались, поскольку эти грибы вырастали только на гниющем дереве, и сопки попросту оголялись, о чём писал ещё Николай Пржевальский.

Писатель Александр Максимов, служивший морским офицером на Тихом океане, оставил такую «экологическую» картинку Владивостока конца 1870-х годов: «Наружный вид города очень привлекателен, но в настоящее время... на месте, где возвышался богатый, строевой и даже мачтовый лес, в настоящее время одиноко, печально торчат безобразные, обгорелые пни, поваленные вершины деревьев, простирающие к небу свои иссохшие, почерневшие ветви... Судя по всему, в окрестностях Владивостока рубили лес с плеча, без расчета, без рассуждения и дорубились в настоящее время до того, что начинают уже нуждаться в нем. Печальный обыденный результат хищнического отношения людей к богатству природы!».

 

КАК ЭТО ВЫГЛЯДЕЛО? 

Владивосток «был возведен на степень города» в 1880 году, а в 1870-х представлял собой, по выражению известного географа и путешественника Михаила Венюкова, «скопище кабаков». Побывавший здесь в августе 1875 года английский капитан Чарльз Бридж оставил такие записки: «Владивосток, конечно, далеко не представляет того, что об нем можно было бы думать, судя по названию... Порт Владивостока не более как плохой деловой двор, обнесенный забором, наполовину развалившийся, с одним или двумя пришедшими в негодность котлами и с парою совершенно испорченных железорезательных ножниц. На другой стороне бухты имеются хорошо построенные каменные бараки и магазины, крытые железом... Губернаторский дом сложен из бревен, вроде канадийских деревенских изб». 

Другой известный беллетрист, Всеволод Крестовский, побывавший во Владивостоке в год его 20-летия, писал: «Бестолковая беспорядочность и крайняя разбросанность как строений, так и того, что здесь называется улицами, становится еще поразительнее, когда сам попытаешься пройтись по этим «улицам», взрытым водомоинами, местами загроможденным камнями и крупною галькой. В особенности по вечерам, это опасные капканы, вследствие переплетающихся корневищ, ямин и разных неровностей почвы. Здесь нередки случаи, что люди…, спотыкаясь обо все эти предметы, получают вывихи и ломают ребра, руки и ноги».

Конечно, были и другие мнения. Подполковник Генштаба Иван Надаров, правитель канцелярии военного губернатора Приморской области и исследователь Южно-Уссурийского края, выступая с обзором к 25-летию города, сказал: «Владивостоку предстоит хорошее будущее… Взяв во внимание вышеприведенные условия расположения и быстрый рост его за последние годы, начиная с 1881 г., можно надеяться, что к 50-летнему своему юбилею Владивосток действительно будет надежным нашим опорным пунктом в водах Великого океана и в коммерческом отношении разовьется наравне с лучшими портами Европейской России». Можно сказать, что получилось…

 

ПО МОРЯМ, ПО ВОЛНАМ…

Много неудобство городу причиняла необходимость пользоваться для переправы через Золотой Рог китайскими лодками-«шампунками». Различные происшествия с ними то и дело попадали в раздел местной хроники. Так, в августе 1893 года газета «Владивосток» писала: 

«В прошлое воскресенье 25 июля, возвращающаяся откуда-то партия охотников, переплывавшая на шлюпке бухту «Золотой Рог», услышала крик со шлюпки, отплывшей от берега у угольных складов. Крик был женский. Женщина, бывшая на шлюпке, упрашивала китайца-перевозчика вернуться к берегу, но он, по-видимому, не мог исполнить ее просьбы под влиянием еще двух сидевших в шлюпке пассажиров. Наконец, женщина, после тщетных просьб, бросилась в воду и неизвестно, что бы с ней было, если бы шедшая вблизи артиллерийская шлюпка не захватила ее и не доставила к берегу у складов. Первая же шлюпка прошла в город». 

Вообще перевозчики не отличались вежливостью при оказании транспортных услуг. Вот тот же 1893 год: «Нам сообщают о следующем безобразном поступке манзы-лодочника (№ 306). 20 сего июля субъект этот, доставивший с Вальденовской пристани к базару двух лиц (мужа с женой) и получивший за провоз 30 коп. (по таксе следует 20 коп.), пользуясь отсутствием полицейского и ободряемый толпой сотоварищей, стал почему-то нахально требовать 20 коп.; не получив, конечно, их и не показав таксы, нахал этот площадными словами выругал злополучную чету, жестоко поплатившуюся за доставление себе удовольствия проехаться по бухте». 

К сожалению, случались и несчастные случаи, причём не всегда по вине шлюпочников. Так, в 1899 году газета «Восточный Вестник» поведала о таком происшествии.  

«18 июля в час дня трое здешних обывателей: Карасев, Гарбузов и Манзалов отправились в лодке на охоту в бух. Улисс. Их лодка оказалась чересчур неустойчивою при волнах, а также они и грести были небольшие мастера, а может быть, и Бахус виноват, словом, с ними на дороге случилось несчастье. Манзалов, сидевший на носу лодки, как-то не удержался и упал в воду; вынырнув два раза, бедняга пошел ко дну; товарищи не могли оказать ему никакой помощи, так как сами едва держались в лодке. Спустя некоторое время волной так сильно накренило лодку, что и они упали в воду; долго плавали охотники, крича о помощи, пока одному из них, наконец, удалось с большим трудом взобраться опять в свою лодку. Другого же вытащили подошедшие на шаланде к месту несчастья корейцы. Карасев и Гарбузов так были измучены и так наглотались воды, что у них долго шла горлом кровь». 

По причине явных неудобств пользования переправами одним из самых больших желаний владивостокцев был мост через Золотой Рог. Его (воображаемый проект) даже рисовали на открытках. Ну вот наконец сбылось…

 

«ЧЕГО НИКОГДА НЕ БЫЛО…»

В феврале 1891 года газета «Владивосток» сообщала: «В городе появились пасквилянты, чего никогда не было. На днях на заборах, в нескольких пунктах города, замечена написанная огромными буквами гнусная пасквиль по адресу лица, занимающего видное общественное положение. Нечего и говорить, что такой гнусный поступок со стороны укрывающегося пасквилянта заслуживает полного порицания, не говоря о том, что подобным наветам не следует придавать никакого значения». Вот, оказывается, когда у нас появились первые граффити и их неведомые исполнители… 
Ещё о самом первом. Первое заседание Владивостокской думы прошло в 1875 году, первый кегельбан открылся в 1888 году, и тогда же были сооружены первые в городе деревянные тротуары; велосипедисты на улицах Владивостока были замечены в 1893-м, сухое пиво (!) рекламировалось в 1895-м. Первый кружок шахматной игры был организован в 1897-м, в 1899-м появился первый в городе рукотворный сад – Адмиральский; единичные автомобили начали пугать лошадей в 1907-м (тогда же были приняты правила проезда автотранспорта по улицам); самолёт здесь увидели в 1911 году, но ещё больше поразили обывателей дамы в «юбках-панталонах», вышедшие «в свет» тогда же; а трамвай (кстати, первый в азиатской части России) зазвенел в 1912-м. 

Никогда здесь не было военных действий – начатая постройкой с 1870-х годов Владивостокская крепость надёжно защищала город и с моря, и с берега. Единственный случай обстрела японской эскадрой относится к 24 февраля 1904 года; особого ущерба городу эта бомбардировка не принесла. Судя по всему, не было землетрясений, цунами и других природных катаклизмов. Зато здесь всегда были каули (корейцы) и манзы (китайцы), проститутки и хунхузы, порто-франко (аж два раза), высокие цены и претензии к извозчикам. Ну и проблемы с водоснабжением: несмотря на в целом дождливый климат, с водой в городе было туго. И разговоры о том, что надо строить плотины и водоводы, велись вплоть до 1930-х годов, когда наконец-то было сооружено Седанкинское водохранилище. 

И напоследок – объявление, и теперь весьма актуальное для нашего города, 1907 год. «Домашний ФИЛЬТР, необходимый для владивостокской воды (производительностью от 1/2 ведра до 10 ведер в час). Стоимость устройства от 10 р.». 

Иван ЕГОРЧЕВ, член Русского географического общества.