‹ Назад

ВОДА, ВОДА, КРУГОМ ВОДА…

Последнее наводнение в Уссурийске и прилегающих районах вызвало многочисленные комментарии. Среди них встречалось и традиционное «никогда такого не было»… К сожалению, было, причём в недолгой истории российского Приморья происходили и более масштабные потопы. Так, ровно 125 лет назад, почти день в день с нынешним бедствием, тот же Уссурийск (тогда село Никольское) затопило, причём не в первый раз. В конце августа 1890 года прошли интенсивные дожди, и Суйфун (теперь река Раздольная) вышел из берегов… 

 

 «СЕЛО ИЗБРАЖАЛО ИЗ СЕБЯ ПОЛУОСТРОВ»

Вот что писала газета «Владивосток» в сентябре 1890 года в большой статье под названием «Наводнение в Южно-Уссурийском крае».

«По словам очевидца, наводнение в с. Никольском достигло громадных размеров. Главную прибыль воды дала река Суйфун, подняв уровень её в притоке своём – речке Супутинке на 3 саж. выше обыкновенного уровня (одна сажень – чуть больше двух метров – И.Е.). По крайней мере, настилка большого моста на Супутинке, при выезде из Никольского, находящаяся на 2 ½ саж. выше обыкновенного уровня речки, 2 сентября вечером была затоплена водою. Вода в ночь с 2-го на 3-е ещё сильно прибывала, и утром мост плавал уже в 200 саженях от прежнего своего нахождения, и только благодаря отсутствию течения в подпруженной Суйфуном Супутинке и противному ветру не был унесён и мог быть прибуксирован к валу крепости. 

Самая сильная прибыль воды была 2 сентября... Последний проезд на почтовых лошадях из Никольска в Раздольное был 1-го сентября вечером. Причём тракт во многих местах находился под водою, и в тарантасы набиралась вода. 2-го сент., в 12 ч. дня, от Фениной горы до Никольска стояла сплошная вода, но берега Суйфуна ещё местами виднелись над водою. Вода так быстро продолжала прибывать, несмотря на увеличивающуюся площадь её уровня, что уже в 4 ч. пополудни стрелки принуждены были перебираться из лагеря в крепость, причём двое из них по пути утонули. В 7 ч. веч. пришло известие, что затопляет пашни и заимки, расположенные по долине Суйфуна, выше Никольска. 

Утром 3 сент. село изображало из себя полуостров. Въезд сухим путём был возможен только в одну сторону, по тракту на Дубининское. Вода стояла у самого вала крепости, а оттуда до Красного Яра (7 вёрст от Никольского) и до противоположных гор за Суйфуном представляла настоящее море. Единственным островом виднелась мельница г. Линдгольма, стоящая на увале. От крестьянских мельниц, ближайших заимок и прочих построек, находящихся по долине Супутинки и Суйфуна, видны были только крыши. Все меры, какие могли быть приняты местной властью и жителями села, семьи которых жили на заимках, были направлены на спасание людей, – об имуществе не могло уж быть и речи». 

 

МЧС XIX ВЕКА

Людей вывозили как могли – ни о какой координации этих усилий речи не было. Как ни странно, уберегли почти весь скот, вовремя перегнав его на возвышенности; погибло только некоторое количество свиней. Удалось избежать и несчастных случаев с людьми – в основном благодаря расторопности самих жителей. Газета уточняла детали: «При малочисленности лодок, имевшихся налицо, сколачивались наскоро плоты, и всё это направлялось на заимки снимать людей с крыш и перевозить на ближайшие увалы. Спасался кто в чём был, а хлеба унесло, и с ними весь годовой труд и пропитание крестьян. Говорят, что описанному выше бедствию подверглись казачьи станицы и корейские деревни по всей долине Суйфуна». 

Ниже по течению вид был ещё более удручающим. Вот как это описывалось: «Сообщения с Раздольным, понятно, не могло быть иного, как только в шлюпке. Проезжающие свидетельствуют, что картины, какие случилось им видеть ниже по Суйфуну, были не утешительнее: пашни и сено Красного Яра и Городечной все были под водою. В при-суйфунских рощах, деревья которых до половины стояли в воде, было битком набито всякого хлеба, отдельными снопами и скирдами. Вода между деревьев струилась с неимоверным шумом и быстротою. Хлеба с пашен раздольнских заимок также были унесены. Нижняя улица в самом Раздольном стояла в воде, и вся обширная долина Суйфуна до самого Амурского залива, ранее покрытая стогами сена, изображала из себя одно водное пространство». 

Понятно было, что погиб практически весь урожай в окружающей местности, что грозило возможным голодом населению не только Никольского, но и Владивостока. Газета предупреждала: «Мы набросали здесь только общую картину народного бедствия, а действительные убытки могут быть подсчитаны, понятно, только теперь. К сожалению, мы не имеем об них сведений, а это необходимо бы привести в известность возможно скорее, пока ещё есть время прийти на помощь. Быть может, будет признано возможным, а может быть даже необходимым, во избежание плачевных последствий, сделать запасы хлеба из Японии, а для этого осталось немного навигационного времени». 

 

КАЗАКИ ПРОТИВ ВОДЫ 

А вот что по поводу того же наводнения писали из станицы Полтавской: «31 августа шёл весь день очень сильный дождь, охвативший собою далеко вверх долину реки Суйфуна и Ушагоу (теперь Гранитная – И.Е.). Утром 1 сентября жители станицы были встревожены необыкновенно быстрым прибыванием воды в Суйфуне. По реке несло десятками снопы и даже целый скирды русского и манзовского хлеба; плыли из-за границы: дыни, тыквы, бочки, корзины и брёвна, несло и целые плоты, перехвачиваемые станичниками. К полудню вода поднялась почти в уровень с берегом станицы, обошла кругом селения и угрожала прорваться по улицам. Встревоженные жители служили молебствие. Вода до вечера простояла на одном уровне». 

Обращение к богу почему-то не помогло: «Но чуть только смерклось, как Суйфун стал с новой силой и быстро прибывать. Вода поднялась выше берега и устремилась чрез переулки и водосточные канавы в улицу. Полтора часа спустя трудно было разобрать, что происходит в ночной темноте: лают, воют собаки, мычат коровы, визжат свиньи, тут и там слышен крик людей, раздаётся плеск вёсел плавающих по улице лодок; кругом шумит, клокочет и бурлит, вливаясь в щели и ямы, вода. Под этот беспрерывный шум жители проводили тревожную и бессонную ночь. Утром в станице и кругом её до гор – целое море воды. По берегам и островам видны лишь вершины кустов. В улице станицы быстрое течение, хотя вода уже стала сбывать». 

Полтавская выглядела жалко: «Все дворы были затоплены, кроме самой малой части на более высоком месте. Высота воды от полуаршина в верхней доходила к нижнему концу станицы до полутора… Жители от наводнения спасались одни на чердаках, другие на соседнем увале. Несчастных случаев с людьми не было, скот остался весь цел. Хлеба унесло очень много, у некоторых всё до снопа, попортило порядочно припасов и огородных овощей, сорвало четыре мельницы, вследствие чего трудно в станице достать теперь даже пуд муки. В течение дня (2-го чис.) по Суйфуну пронесло несколько фанзовых крыш, сидящего на двух брёвнах корейца, несколько трупов лошадей, а по р. Ушагоу видели пронёсшийся труп одного утопленника манзы». 

 

БЫВАЛО – НЕ БЫВАЛО

По словам бывалых казаков, столь же сильное наводнение Суйфуна было в 1877 году, ещё до основания станицы Полтавской. Местная печать также сообщала о наводнении в те же сроки на Сучане (Партизанской), причём особенно пострадали деревни Унаши и Владимировка. Старожилы на Сучане говорили: «Наводнение нынешнего года не первое, так как было такое ещё в 1886 году, но оно не имело силы нынешнего». В 1893 году, теперь уже в июле, Приморье опять накрыл ливень. Газета «Владивосток» писала тогда: «Злополучный день 22 июля, натворивший столько бед, немало причинил их и жителям нашего города. Так, на Светланской улице, за Европейской гостиницей, несколько прохожих в разное время приняли ванну, проваливаясь в канавы; того же числа, благодаря темной ночи и ливню, в конце Второй Портовой улицы извощик опрокинул в грязь седока…» 

Как и в другие годы, больше всего опять пострадал будущий Уссурийск. Та же газета сообщала: «Никольское, 22 июля. Вчера и сегодня дождь льет как из ведра. Канавы, прикрытые мостками, завалились и переполнились водою, которая заливает улицы. Базарная площадь залита водой, особенно в стороне магазинов Альберса и Лангелитье. В Пьянковском переулке вода подмыла лежки под мостиками, положенные прямо на незакрепленные борта; канавы и мостики обрушились, то же самое происходит и в других местах. Во многих дорогих квартирах вода течет чрез потолок, и квартиранты ночью спасают свои вещи и переезжают с своими постелями с одного места на другое, из одной комнаты в другую. Не вовремя дождь этот – много испортил и сена, и хлеба, и работы на железной дороге приостановились».  
В 1895 году сильное наводнение было на Уссури и том же Сучане; судя по сообщениям местной печати, более всего тогда пострадало Анучино и дорога, ведущая туда. По крайней мере, в 1896 году «Владивосток» писал: «Переселенческому управлению не мешало бы ведать, что, по малочисленности здешних переселенцев, на них непосильным бременем ложится исправление и содержание дороги из Анучино в с. Никольское на протяжении 106 верст, обращенной теперь в почтовый тракт с дорогими гатями и мостами, из которых мост через р. Лефу – более 30 саж. длины. А после наводнения прошлого года, разорившего край, размывшего дорогу и посносившего гати и мосты, дорога эта является уже не бременем, а невыносимым гнетом для переселенцев». 

 

 

ВМЕСТО ЭПИЛОГА 

Случаев из истории, рассказывающих о наводнениях в Южно-Уссурийском крае и борьбе с ними, можно найти ещё немало. Конечно, хотелось бы, чтобы в XXI веке о них только вспоминали. Но… видимо, пока стихия сильнее человека. По крайней мере, наводнения новейшего времени свидетельствуют именно о таком «раскладе сил». 

 

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества.