‹ Назад

ВЛАДИВОСТОК. ИСТОРИЯ. 1.

 

Лесоустроитель, капитан корпуса лесничих А.Будищев, обследовавший полуостров Муравьева-Амурского в августе 1860 года, писал в своем отчете: «Горы над Владивостоком очень высоки, но подъём на них оказался не очень крутым... На горе смешанный лиственный и хвойный лес с очень крупными кедровыми, еловыми и ореховыми деревьями в самой разнообразной смеси древесных и кустарниковых пород... Спуск с горы покрыт лиственным лесом, преимущественно дубовым, иногда корабельных размеров, но часто дупловатым. Кроме дуба по склонам хребта есть крупных и средних размеров клен, липа, черная береза, а по оврагам ольха, ясень, береза белая и желтая, орех, акация Маака, пробковое дерево, диморфант, аралия, жимолость...»

 

Тайга, как видим, была самая натуральная. Понятно, что весь этот лес стал вырубаться для нужд только что образованного поста. Н.Матвеев, составитель первой исторической летописи Владивостока, приводит такое замечание, относящееся к 1862 году: «В это время уже обнаружилось, что вблизи поста лес завален вершинами срубленных и вывезенных деревьев... Богатство в этом отношении было здесь большое, и дрова отсюда на наших военных судах вывозились в тот же Посьет».

 

В 1871 году основными предметами вывоза из порта Владивосток были морская капуста, трепанги и... грибы с дубовых стволов. Относительно последних есть свидетельство самого Н.Пржевальского, побывавшего в здешних местах в 1867-69 годах. Он подробно описал полный беспредел, царивший в Южном Приморье в те годы.

 

«Промысел, ради которого к нам ежегодно приходило значительное число китайцев из Маньчжурии, состоял в собирании и сушении грибов, растущих на дубовых стволах, подверженных гниению. Для подобной цели китайцы ежегодно рубили здесь многие тысячи дубов, на которых через год являются слизистые наросты. Тогда манзы их собирают, сушат, а затем отправляют в Сансин и Ниигуту... Грибной промысел настолько выгоден, что им до последнего времени занималось все китайское население... Каждый владелец фанзы, истребив в течение пяти или шести лет все окрестные дубы, перекочевывал на другое, еще не тронутое место, опять рубил здесь дубовый лес и в течение нескольких лет занимался своим промыслом... Таким образом, прекрасные дубовые леса истреблялись методически, и теперь даже грустно видеть целые скаты гор оголенными и сплошь заваленными гниющими остатками прежних дубов, уничтоженных китайцами».

На первых же заседаниях городской думы, в 1876 году, поднимается вопрос об уничтожении леса близ Владивостока. Уже упомянутый Н.Матвеев пишет об этом так: "По заявлению одного гласного относительно истребления  манзами леса для добывания угля единогласно решено: просить военного губернатора по возможности отдалить вырубки для дров леса и для обжигания угля". Тем не менее лес рубился и на дрова, и для строительства, и "на грибы", и для получения древесного угля. Все это привело к тому, что уже в 70-х годах сопки вокруг Владивостока стали голыми. Известный в прошлом веке беллетрист А.Максимов, пять лет прослуживший морским офицером на Тихом океане, оставил такое «экологическое» описание того периода.

 

«Наружный вид города очень привлекателен, но в настоящее время, кроме приземистого, кудрявого дубняка, жалкой березы и мелких кустарных растений, ничего не видно... На месте, где возвышался богатый, строевой и даже мачтовый лес, в настоящее время одиноко, печально торчат безобразные, обгорелые пни, поваленные вершины деревьев, простирающие к небу свои иссохшие, почерневшие ветви... Среди этих грустных остатков лесного богатства валяются то там, то здесь когда-то и кем-то срубленные и приготовленные бревна, бесследно гниющие и брошенные на произвол судьбы жадной, хищнической рукой. Судя по всему, в окрестностях Владивостока рубили лес с плеча, без расчета, без рассуждения и дорубились в настоящее время до того, что начинают уже нуждаться в нем. Печальный обыденный результат хищнического отношения людей к богатству природы!».

 

Заметим, что в 1879 году в порт Владивосток ввозилась... орегонская сосна. Из этого леса, в частности, была сооружена мельница Линдгольма, импортной сосной обшито и здание морского штаба. Вот уж точно дорубились - лес из Америки завозили! Власти приняли меры только в начале 80-х годов, когда от владивостокского леса ничего не осталось: «Лесной стражи и надзора не было до октября 1881 года, и лес беспощадно и хищнически истреблялся, что вызвало необходимость приступить к постепенному устройству лесного хозяйства, начало которому положено было в конце 1881 года. В виде опыта изданы были временные лесные правила, установлен сбор денег за рубку леса и учреждена лесная стража по вольному найму» (Н.Матвеев).

 

Правда, до середины 80-х годах оставался нетронутым прекрасный уголок в окрестностях города — Первая Речка. Её крутой правый берег утопал в непроходимых зарослях дуба, клена, дикой яблони и груши. Летом и осенью горожане приезжали сюда отдыхать целыми компаниями и семьями. Но после образования Каторжной слободки и этот оазис природы потерял свою прелесть. Тогда же перед властями Владивостока впервые встал вопрос об искусственных насаждениях в городе - взамен безвозвратно утраченного «зеленого друга». Вдоль Светланки появились скверы, которые в те времена называли садами: Матросский (нынешняя остановка ДВГТУ) и Адмиральский, а также зеленые островки у памятников адмиралам В.С.Завойко (ныне на том же постаменте стоит Сергей Лазо), Г.И.Невельскому и вокруг Успенского собора (начало улицы Пушкинской). 

 

Наиболее выдающимся среди них был Адмиральский сад. В 1894 году там, где сейчас стоит Дом офицеров флота, было выстроено здание для командующего Тихоокеанской эскадрой. А спустя пять лет возле дома командующего возник первый в городе рукотворный сад, тут же прозванный Адмиральским. Там были высажены специально привезенные из тайги редкие породы деревьев и кустарников. Став при советской власти «садом профсоюзов», он постепенно превратился в сквер — и по названию, и по размерам. К слову, сейчас в его нижней части (около зданий Общества изучения Амурского края и филиала музея имени В.К.Арсеньева) наиболее крупные деревья спилены. Судя по толщине оставшихся пней, это и были самые первые владивостокские насаждения...

 

Справедливости ради надо заметить, что скверы города содержались не в лучшем виде. Например, в начале века Китайская улица (Океанский проспект) выходила на Светланскую напротив так называемого городского сада, который состоял буквально из десятка деревьев и имел весьма запущенный вид. В путеводителе по Владивостоку 1909 года написано так: «Отчасти как на курьез и отчасти как на необходимую вещь укажем на вывешенные в саду правила о благопристойном поведении. Такие правила для русского человека, часто забывающего приличия, положительно необходимы, и за границей это обстоятельство принято к сведению. Так, в заграничных портах, куда заходят русские пароходы на пути из Одессы во Владивосток, в общественных садах имеются вывески о приличии, но как это ни печально, — только на русском языке». В том же путеводителе автор добавляет: «Только на средней площадке сада, где разбит цветник, можно чувствовать себя безопасным в смысле оскорбления нравственного чувства». В утешение нынешним жителям Владивостока можно сказать, что в городе всегда существовала проблема пыли и грязи. Например, газета «Дальний Восток» в номере от 5 апреля 1905 года поместила актуальную статью под названием «Детский парк». Вот выдержки из неё.

 

«Сезон облаков пыли, разносимой ветром по всем улицам Владивостока, вступает в свои права, а уйти от этого нездорового атрибута нашей жизни некуда: наши скверы — у Невельского и у базара, не представляют и не могут по настоящему положению вещей представлять тех необходимых удобств, какие присущи летним скверам других городов, чтобы наши дети могли резвиться свободно, не рискуя попасть в свидетели «жанрового флирта». Очевидно, что сквер у Невельского, кроме запрещения посещать его нижними чинами, нуждается еще и в хорошей ограде, иначе для детей на лето придется разбивать новый сквер на горе, где имеется в виду поставить памятник Александру III. Хотя, строго говоря, этот возвышенный пункт и так уже ждет и не дождется, когда коснется его лопата и заступ, чтобы разбить клумбы и газоны с цветами, кустами и деревьями. Сюда пыль не долетает, почему для детей эта горка являлась бы выдающимся сборным пунктом, где было бы приятно и детской груди, и детскому глазу. Думается, что за 1.5-2 тысячи рублей легко можно бы сделать оградку, расчистить площадку для детских игр и обсадить её несколькими клумбами цветов. Для начала и этого довольно».

 

Парк на горе, что выше почтамта, так и не появился — теперь там коттеджей понастроили. Поэтому в летнее время горожане отправлялись на экскурсии на острова Русский и Аскольд, популярностью пользовался и сад на Чуркине. Вот как его рекламировали местные газеты в начале века: «Единственный уголок, чем может славиться Владивосток — «Сад 
Италия». Приняты все старания, чтобы сад служил действительным местом отдыха и развлечения. Сад прекрасно освещен. По воскресеньям и праздничным дням имеющийся в распоряжении сада катер «Новь» отходит каждые 10 минут от Адмиральской пристани. Цена за вход в сад, вместе с переездом на катере туда и обратно — 20 коп. Дети бесплатно». 
Последнее особенно умиляет — сейчас бы так...

 

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Общества изучения Амурского края.