‹ Назад

О нефтепроводе под условным названием «Восточная Сибирь – Тихий океан» написано и сказано уже немало. Ажиотаж вокруг проекта его постройки длится как минимум три года, и даже наименование проекта менялось несколько раз: «Ангарск-Находка», «Ангарск-Приморье», теперь «Тайшет-Перевозная». Основная цель сооружения этого трубопровода – обеспечить бесперебойную доставку сибирской нефти танкерами в Японию, а в качестве дополнительного варианта – по железной дороге в Южную Корею и Китай. 

 

 

Часть I. НЕФТЬ И ЭКОЛОГИЯ.

 

ЧЕРНЫЙ ТРАНЗИТ

 

Итак, коротко о главном: крупнейшая в России компания «Транснефть» предлагает проект сооружения трубопровода, по которому нефть будет поступать из Восточной Сибири к одному из портов на побережье Японского моря. Последний вариант маршрута выглядит так: Иркутская область (Тайшет – Казачинское) – Бурятия и кусочек Якутии (по трассе БАМа до Тынды) – Амурская область – ЕАО – Хабаровский край – Приморский край (пока - бухта Перевозная). Общая протяженность нефтепровода – 4188 км, способ прокладки в основном подземный с глубиной залегания 1.2 метра, над землей пройдет 577 км (в зонах вечной мерзлоты); будут также сооружены 44 насосных станции и соответствующая портовая инфраструктура в бухте Перевозной, ныне пустующей. «Труба» пересечет более тысячи ручьев и речек, из них 174 – более чем 30-метровой ширины, причем под Амуром и Ангарой пророют тоннели. После завершения строительства, разделенного на 4 этапа, по трубе будет перекачиваться до 80 млн. тонн нефти в год. На каждый этап отводится по 1.5 года, общий срок строительства – 72 месяца, общая стоимость - $14.4 млрд. 

 

Чтобы понять сложность этой трассы, не надо быть инженером – достаточно взглянуть на карту. Гористая и таежная местность, возможность оползней и камнепадов, повышенная сейсмичность, районы вечной мерзлоты... Наконец, близость нефтепровода (местами до 20-30 км) к северному берегу озера Байкал, внесенного в список Всемирного природного наследия. Разумеется, его проектировщиками обещаны все известные способы защиты от природных явлений: планируется использовать отечественные трубы с трехслойным заводским покрытием из экструдированного полиэтилена, предусмотрено их укрытие железобетонной «броней». Непосредственно в поток нефти будет запущено спецоборудование для диагностики, намечено также создать информационную цифровую сеть SDN и задействовать резервную спутниковую связь. В местах, где почва подвержена эрозии, будут проведены противооползневые мероприятия и закрепление склонов. Правда, в подробной «Декларации о намерениях» компании «Транснефть» не говорится, какие меры будут предприняты против наших отчаянных сограждан, которые вполне могут провернуть в трубе дырочку и набрать оттуда то, чего течет. И горит, кстати говоря…

 

 

ЭКОЛОГИЯ: «ЗА» И «ПРОТИВ»

 

Общественные слушания этого проекта проводились уже дважды: в 2003 году и в июле 2004-го. Напомню, что в прошлом году нарушений было столько, что байкальские, амурские и приморские экологические организации даже собирались обращаться в суд для признания слушаний в целом несостоявшимися. Хотя мнение экологической общественности всех регионов в 2003 году было однозначным: в представленном виде осуществлять проект нельзя. Иркутские экологи посчитали, что нужны исследования 213 речек, болот и сейсмичных районов, животного и растительного мира – особенно в прибайкальской зоне. Если же проложить «трубу», как предлагается, по тектоническому разлому, а также при выборе материалов и технологий руководствоваться дешевизной (что открыто декларируется в проекте), то загрязнение Байкала становится просто неизбежным. Для этого вполне хватит и «плановых» утечек – есть такой термин у нефтяников. Кстати, директор байкальского Лимнологического института Михаил Грачев на прошлогодних слушаниях заявил: «Документы, которые я получил, вызывают у меня ужас». 

 

В Бурятии «труба» тоже должна пройти по водосбору Байкала, плюс к этому там имеются селеопасные участки, зоны повышенной сейсмичности и вечной мерзлоты. Детальная карта мерзлоты отсутствует, и ее составление, по некоторым данным, требует финансирования, сравнимого по стоимости с затратами на строительство нефтепровода. Кстати, в прошлом году бурятским экологам не дали даже внести свои дополнения в протокол слушаний… В нынешнем году общественные слушания уже прошли вдоль планируемой трассы во Владивостоке, Хабаровске, Биробиджане, Благовещенске, Улан-Удэ, Иркутске и на станции Чара Читинской области. Надо отметить, что в проекте образца 2004 года трасса будущего нефтепровода отодвинута на 80 км к северу от Байкала (видимо, учли мнение иркутских экологов), но ее близость к одному из крупнейших на планете озер все равно вызывает понятное беспокойство экологов. К слову, автору этой статьи недавно пришло такое сообщение из Бурятии: «Транснефть» пошла на частичные уступки и положила в общественные приемные еще два тома важной документации (том 8 книга 1 «Инженерно-технические мероприятия ГО. Мероприятия по предупреждению ЧС» и том 1 «Общая пояснительная записка»). Сейчас мы их изучаем, и местами при чтении волосы встают дыбом» (письмо неофициальное – И.Е.).

 

В Приморье после слушаний 2003 года общественные организации «БРОК» и «Зеленый Крест» взялись за проведение экологической экспертизы данного проекта. Но на их запрос о предоставлении полной документации «Транснефть» ответила отказом. В сентябре 2003 года арбитражный суд Приморского края обязал ответчиков (компанию «Транснефть» и Министерство природных ресурсов России) предоставить предпроектные материалы по строительству нефтепровода, подтверждающие его безопасность. Но на судебном заседании, состоявшемся в августе 2004 года, представители «Транснефти» вновь не предъявили суду требуемых документов, сославшись на «секретность информации». То есть фактически признали: им есть что скрывать… Арбитражный суд Приморского края принял решение о перерыве в заседании до конца сентября 2004 года, следовательно, окончательное решение этого дела в Приморье затягивается. Между тем здесь, на конце «трубы», завязался целый узел экологических (и не только) проблем. 

 

 

ГДЕ БЫТЬ КОНЦУ?  

 

Напомню, что место окончания трубопровода выбиралось достаточно долго. Хабаровский край лоббировал вывод «крантика» в порты Ванино или Совгавань; в Приморье насчитывалось аж 8 вариантов – от северного Тернейского до южного Хасанского района. В итоге больше всего «преимуществ» проектировщики нашли в бухте Перевозной, расположенной в Амурском заливе, почти напротив Владивостока: защищенная акватория, подходящие глубины для танкеров водоизмещением до 3000 тонн, минимальный ледовый покров зимой, ровный рельеф прилегающей местности площадью не менее 140 га для резервуаров. Немаловажным фактором явилось и наличие железной дороги, что создает дополнительную возможность отправлять нефть в Корею и Китай. И еще один плюс: все иные приморские трассы трубопроводов должны переваливать через Сихотэ-Алинь, что нежелательно как с точки зрения безопасности, так и затратности. Вот такие чисто экономические аспекты «за». 

 

Экологические доводы «против» можно перечислять долго. Главное: бухта Перевозная, в которой запланировано сооружение нефтяного терминала, находится буквально в 30 километрах от границ единственного в России Морского заповедника. 12 км трассы трубопровода проходит по охранной зоне заповедника «Кедровая падь», 32 км – по террритории госзаказника «Барсового», созданного для сохранения леопарда (этих редких животных осталось всего около 30 особей). На подходе к Перевозной, в Надеждинском районе, его трасса пройдет в полукилометре от реки Раздольной, и в случае разлива нефти многочисленная охраняемая фауна погибнет. «Труба» пересечет нерестовые речки Раздольную, Амбу, Барабашевку, Кедровую; здесь же, в Хасанском районе, находятся два рыборазводных лососевых завода – единственных в Приморье. Не говоря уж о том, что районная дума категорически возражает против строительства трубопровода, поскольку местными властями принята программа развития Хасанского района как рекреационной зоны. 

В ОВОСе (оценке воздействия на окружающую среду) разработчиков имеется список 20 рекреационных учреждений Приморского края, расположенных в зоне трассы. По мнению Юрия Берсенева, на самом деле таких объектов в два раза больше (он является руководителем научно-исследовательских работ по блоку особо охраняемых природных территорий в рамках программы «Оценка состояния окружающей среды в районе строительства нефтепровода», выполненной Тихоокеанским институтом географии ДВО РАН). Закончу цитатой из выступления на слушаниях 2004 года профессора Бориса Преображенского, заслуженного эколога России (Тихоокеанский институт географии ДВО РАН, Владивосток): «Если бы я, будучи зловредным человеком, искал место, где бы побольней ударить экономику и социоиндустрию Приморского края, то лучшего места, чем Перевозная, не нашел бы». 

 

Итоговое мнение приморской «зелёной» общественности - выход трассы нефтепровода в бухту Перевозную нанесет значительно больший экологический вред, чем первоначальный вариант на Находку. Собравшиеся во Владивостоке представители 15 научных учреждений и 17 общественных экологических организаций занесли в протокол слушаний предмет разногласий с «Транснефтью» в довольно мягкой редакции: «Предварительные материалы ОВОС не содержат достаточных данных, поэтому невозможно сделать вывод о допустимости намечаемой деятельности на природную окружающую среду». Остается надеяться, что предоставление дополнительных к имеющимся сведений и гарантий развеет сомнения экологов, а главное – что вместо бухты Перевозной для «крантика» будет выбрано иное место. 

 

 

Часть II. НЕФТЬ И ПОЛИТИКА

 

ЧТО БЫЛО…

 

Разговоры и переговоры о постройке нефтепровода из Сибири в Китай (но не в Приморье) велись достаточно давно. Этот проект был одним из ведущих в пакете инвестиционных предложений Иркутской области конца 90-х годов прошлого века – чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к экономическим статьям того периода. Правда, существовали еще определенные неясности: речь шла то о поставках природного газа, то – сырой нефти, то – продуктов ее переработки. Поскольку Ангарский нефтехимический комбинат (АНХК) был самым крупным подобным предприятием в Восточной Сибири, начальным пунктом «трубы», естественно, считался Ангарск. Конечный пункт тогда не назывался – рассуждали лишь о том, что Центральному и Южному Китаю для индустриального развития не хватает нефтепродуктов, которые в избытке имеются в Сибири. К слову, много надежд возлагалось и на поставки электроэнергии из Иркутской области все в тот же Китай, но эти проекты как-то сами собой заглохли. А вот строительством немалого по протяженности трубопровода Ангарск-Дацин в конце концов удалось «подогреть» китайских инвесторов.  

 

Автору этой статьи довелось в 1999 году побывать в Иркутске и Ангарске. Комбинат в Ангарске к тому времени стал называться «просто» нефтеперерабатывающим, им уже владела компания «ЮКОС», и о будущем нефтепроводе в Китай как гарантии безбедного будущего области знал каждый прохожий. Поскольку вопрос с теплоснабжением в Приморье тогда был весьма острым, автор в разговоре с одним крупным чиновником Иркутской областной администрации задал наивный вопрос: почему, мол, не построить трубопровод до Владивостока с целью снабдить приморцев топливом, а излишки продавать за границу через наши порты? Ответ был простым, как мычание: зачем вы нам нужны, с задержками платежей и прямым воровством? Китай же не только вложит деньги в строительство трубопровода, но и будет расплачиваться валютой… Логично, ничего не скажешь. Так что проект нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан» появился как бы неожиданно; в частности, он никак не согласуется с имеющимися федеральными и региональными действующими программами. 

 

Теперь цитата, относящаяся к маю 2003 года: «С минувшего декабря (т.е. 2002 года – И.Е.) Токио бомбардировал Москву предложениями отказаться от уже почти согласованного проекта строительства нефтепровода Ангарск-Дацин пропускной способностью до 30 млн. тонн в год. Взамен была выдвинута идея сооружения трубы до Находки: она обеспечивала российским ресурсам выход не только в КНР, но и на рынки всего АТР. Ссылки делались на опасность односторонней экономической ориентации на Пекин, а Токио давал понять, что готов закупать весь массив нефти из Ангарска – до 50 млн. тонн в год. В Москву был дважды командирован шеф энергетического управления министерства экономики и промышленности Японии. Токио согласился покрыть льготными госкредитами расходы на строительство трассы Ангарск-Находка – примерно $5-6 млрд. Японцы посулили миллиард долларов и на осуществление попутных проектов в Приморском крае, включая строительство нефтеналивного порта и перерабатывающего завода».

   

Источник вполне официальный – ИТАР-ТАСС, корреспондент Василий Головнин (как известно, всегда хорошо осведомленный о точке зрения официального Токио). Кстати, напомню, что идею некоего нефтеперерабатывающего завода близ Большого Камня упорно воплощала администрация Евгения Наздратенко; впрочем, публично речь шла о сахалинской нефти. А вот о «национальной принадлежности» инвестиций, необходимых для такого строительства, как-то умалчивали. Не будем делать выводов, а посчитаем все это лишь информацией к размышлению. И продолжим цитирование статьи 2003-го года: 

 

«Битва за Ангарск получила статус государственного приоритета первой величины: премьер-министр Дзюнъитиро Коидзуми дал указание поднимать эту тему при любых контактах с русскими. Он лично агитировал за нефтепровод во время бесед с Путиным. На Дальний Восток России были посланы японские представители, которые разъясняли местным губернаторам все приятные стороны японского предложения. Наконец, как сообщили дипломатические источники в Токио, приглашение Бориса Ельцина в Японию в апреле этого года было напрямую связано с тем же проектом. В Токио рассудили, что первый президент России может воспользоваться своим влиянием и помочь выбору трассы на Находку… «Но мы, видимо, не с теми вели беседы, - говорит японский дипломат, занимающийся отношениями с Россией. – Ошибкой, например, стало то, что не были установлены контакты с руководителем «ЮКОСа» Михаилом Ходорковским. Именно он контролирует НПЗ в Ангарске и был инициатором маршрута на Дацин. А ведь после объединения «ЮКОСа» с «Сибнефтью» влияние этого бизнесмена резко усилилось» (конец цитаты).     

 

 

ЧТО БУДЕТ?..

 

Надо ли было «обговаривать» вопрос с Ходорковским или с каким иным из влиятельных людей в России – теперь уже неважно. Пусть японцы сами анализируют свои ошибки и недоработки. Хотя… возможно, скорее следует говорить о неких подвижках или даже достижениях японской стороны? Напомню, что в конце апреля 2003 года Михаил Касьянов, бывший тогда премьер-министром России, объявил, что трубопроводы будут строиться и в Дацин, и в Находку, но нефти, по его словам, пока хватает только для обеспечения ранее согласованного «китайского» маршрута. Тем не менее о будущем трубопроводе «Ангарск-Приморье» (тогда его называли именно так) как о деле вполне решенном активно заговорила печать, причем аспект «японского» участия в этом проекте был, судя по всему, одним из важных составляющих положительного вердикта российского правительства.  

 

В то время правительственная «Российская газета» публиковала информации такого типа: «В Минэнерго разработана программа 10-летнего сотрудничества в области энергетики между Россией и Японией. Сотрудничество в области энергетики в рамках программы будет осуществляться по таким направлениям, как нефтяная промышленность, нефтепереработка, транспорт нефти и газа, электроэнергетика, сокращение выбросов парниковых газов в атмосферу. В частности, предполагается продолжить сотрудничество по добыче нефти и газа в рамках проектов «Сахалин-1» и «Сахалин-2», строительству нефте- и газопроводов на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, завершению строительства Бурейской ГЭС, модернизации и сооружению тепловых электростанций на Дальнем Востоке и в других регионах России» (источник: «Российская газета» от 2 апреля 2003 года).

 

Еще одно сообщение из той же газеты: «Возможности обеспечения поставки энергоносителей из России в Японию и инвестирования строительства нефтегазопроводов на территории Дальнего Востока обсуждались на встрече губернатора Хабаровского края Виктора Ишаева с делегацией японских промышленников. Японскую сторону интересуют, прежде всего, возможности вывоза сахалинской нефти через порт Де-Кастри и участие в прокладке магистрального трубопровода «Ангарск-Находка». По предварительным данным, объем инвестиций в строительство данного нефтепровода оценивается в 5 млрд. долларов США... К 2010 году по завершении строительства нефтепровода общий объем транспортируемой нефти составит 50 млн. тонн в год. Осуществление проекта способствовало бы развитию экономики Сибири и Дальнего Востока, вовлечению новых месторождений и продвижению нефтяного экспорта России. Японская сторона готова предоставить крупные кредиты на строительство нефтепровода» (источник: «Российская газета» от 25-30 апреля 2003 г.).

 

Теперь обратим внимание на иное, никак не комментируя этот факт: после принятия решения правительства России о строительстве нефтепровода «Ангарск-Приморье» о японских кредитах замолчали (так и хочется сказать – «как по команде»). То ли японская сторона отказалась от таких намерений (чего это вдруг?), то ли требуемые миллиарды долларов неожиданно нашлись в наших банках (или в бюджете?). К слову, в некоторых публикациях говорилось о некоем «спецналоге» с экспорта нефти, который пойдет на развитие инфраструктуры. При этом «Транснефть» официально заявляет, что строительство «трубы» будет полностью вестись на средства этой компании. Остается открытым вопрос, является ли такой ход своеобразным подарком японской стороне или, напротив, стал для Страны восходящего солнца неприятным сюрпризом? Придется подождать разъяснений от Василия Головнина…

 

 

ЧЕМ СЕРДЦЕ УПОКОИТСЯ…

 

Можно привести такой аргумент: какая, собственно, разница – чьи капиталы будут вложены в строительство нефтепровода? Конечно, привлеченные деньги имеют ценность независимо от того, чей портрет напечатан на купюре, и на первый взгляд важны лишь своим количеством. Но есть различие в другом: если в деле предусмотрено участие иностранного капитала, экологам предстоит тягаться не только с отечественной нефтяной компанией, но и с крупным японским бизнесом, желающим получить свою прибыль. Полагаю, что в случае диалога с «Транснефтью» еще можно надеяться на победу разума, то есть на некий экологический компромисс. А вот вариант японского финансового участия в столь масштабном проекте удачи российским «зеленым» не сулит – хотя бы ввиду явной неравности сил и средств. В том, что борьба предстоит нелегкая и долгая, думаю, сомнений ни у кого нет. 

 

Иван ЕГОРЧЕВ.