‹ Назад

ДЕРСУ РЕАЛЬНЫЙ И ВИРТУАЛЬНЫЙ

ДерсуУзала хорошо известен всем дальневосточникам. Ему поставлено два памятника: на сопке Увальной (окраина города Арсеньева Приморского края) и на железнодорожной станции Корфовской в Хабаровском крае (место его гибели). Есть скала ДерсуУзала на окраине посёлка Кавалерово, являющаяся местным памятником природы; его именем названы и другие географические объекты. Во многом в такой популярности «виноваты» и замечательные книги Владимира Арсеньева, и два фильма под названием «ДерсуУзала»: 1961-го (режиссёр Агаси Бабаян, в роли Узала – КасымЖакибаев) и 1975 годов (режиссёр Акира Куросава, Дерсу – Максим Мунзук).

 

ПОД ЗНАМЕНЕМ ДЕРСУ

Надо заметить, что имя проводника Владимира Арсеньева необычайно популярно. В память о ДерсуУзала назван астероид № 4142 и жучок, один из мельчайших представителей отряда жесткокрылых в России). Есть туркомпании и фонды «Тропы Дерсу»; его имя зачастую носят различные лагеря следопытов, туристические и краеведческие смены, таёжные школы и курсы выживания; существует горнолыжный центр «Дерсу» под Хабаровском и отель «ДерсуУзала»; продаётся травяной чай «Дерсу» и минеральная вода под таким же названием. Есть зимний костюм охотника «Дерсу», ранний сорт помидора и столовый сорт винограда под таким же названием, дамплинг-кафе и даже сауна во Владивостоке, не говоря уж о рок-группе «ДерсуУзала». Список, кстати, неполон… 

Но… спорные факты о личности ДерсуУзала и его жизни появляются настолько часто, что настало время отделить реального человека от виртуальной фигуры, разобраться во всех хитросплетениях вокруг него – как возникших от обычного незнания, так и просто выдуманных. Итак, вопрос чуть ли не главный: как «в действительности» звали человека, известного нам под именем ДерсуУзала? Дело в том, что многие авторы с особым значением снова и снова повторяют: «Настоящее имя – ДэрчуОчжал». Отметим, что имя было воспринято Владимиром Арсеньевым на слух и в таком написании (ДерсуУзала) повторялось им в дневниковых записях, а также в последующих художественных произведениях. Более того, другие участники арсеньевских экспедиций называли его точно так же. 

Разумеется, незнакомые слова чужого языка можно передать разными русскими буквами, так что споры о том, «как правильно» (Дерсу/Дерчу/Дэрчу/Дэрчю или Узала/Очжал/Оджал/Одзял), попросту бессмысленны. Фактически все эти варианты – одно и то же имя, по-разному записанное. Нижние чины отряда, напомню, вообще звали проводника отчасти русифицированным именем Дерсук (судя по воспоминаниям А.К. Арсеньевой-Кадашевич, первой супруги Владимира Клавдиевича, так гольда называл и сам Арсеньев). К тому же определение «настоящее» вообще весьма сомнительно по отношению к местному аборигену. Паспорта у него не было, письменного языка (хоть нанайского, хоть удэгейского) в то время не существовало, и сказать, «как правильно», просто было невозможно. 

 

ВСТРЕЧА В ТАЙГЕ

Что касается момента знакомства Арсеньева и Дерсу, то они описаны в повести «По Уссурийскому краю», и обычно на этот факт ссылаются читавшие её. Но при этом забывается другое важное обстоятельство: книга «По Уссурийскому краю» (как и её продолжение – «ДерсуУзала») является безусловно ХУДОЖЕСТВЕННЫМ произведением, и делать на основе её текста выводы о РЕАЛЬНЫХ людях, событиях, маршрутах и даже датах не следует. На самом деле встреча произошла около 9 часов вечера 3 августа 1906 года, во время первой крупной экспедиции Арсеньева в горную страну Сихотэ-Алинь, в верховьях реки Тадуши (теперь Зеркальная, Кавалеровский район). Дата и обстоятельства известны абсолютно точно благодаря записям самого Владимира Арсеньева. 

Путевые дневники 1906 года хранятся в архиве Приморского отделения Русского географического общества – Общества изучения Амурского края. В записи указано место встречи (фанза Лудёва недалеко от посёлка Кавалерово, в 1906 году ещё не существовавшего) и описан внешний облик пришедшего к костру охотника, а также указано, что он гольд (нанаец) по внешнему виду и по его собственным словам. На следующий день, 4 августа 1906 года, ДерсуУзала согласился быть проводником «за жалованье, одежду и стол». Впервые сведения об истинном месте первой встречи Владимира Арсеньева и ДерсуУзала были опубликованы ещё в 1965 году известным хабаровским краеведом и писателем Георгием Пермяковым в книге «Тропой женьшеня». 

Однако до сих пор точку этой встречи многие относят к верховьям реки Лефу (с 1972 года – Илистая) и к 1902 году. Достоверность повествования Владимира Арсеньева настолько убедительна, что авторы обычно убеждены в своей правоте – как же, сам Арсеньев писал! Надо сразу отметить, что описания облика Дерсу в дневнике и в последующих книгах несколько отличаются. Если в дневнике его усы «каштанового цвета» и «редкая в несколько волосков борода», оттенок которой не указан, то в повести – «тёмно-русые усы» и «маленькая рыжеватая бородка»; цвет глаз в дневнике не отмечен. Заодно автор в книге омолаживает Дерсу на 5 лет и переодевает из «жёсткой брезентовой» в «куртку из выделанной оленьей кожи».

 

КТО ВЫ, ДЕРСУ?

Споры о национальности также не имеют под собой рациональной основы. На почётное право считать легендарного Дерсу «своим» претендуют чуть ли не все коренные народы Дальнего Востока; нет ничего удивительного в том, что и многие современные удэгейцы считают уместным причислить себя к его соплеменникам. Однако акцентируем внимание на следующем решающем факте: по убеждению самого Владимира Клавдиевича, Дерсу был именно гольдом, причём верхнеуссурийским (по месту обитания), что подтверждено и в дневнике 1906 года, и в повести. Думается, что Арсеньев никак не мог перепутать гольда (нанайца) с орочем (удэгейцем), а тем более с тазом, поскольку достаточно хорошо разбирался в различительных признаках местных аборигенов.

Сам Дерсу однозначно называл себя гольдом, и это, как представляется, всё-таки решающий аргумент. Ведь главный аспект национальной принадлежности не одежда, не черты лица и даже не язык, а самосознание конкретного человека, его самоидентификация. Заодно добавим, что ДерсуУзала некоторыми авторами причислялся и к эвенкам, и даже к… уйгурам (поскольку волосы его были довольно светлыми, а уйгуры – отдалённые потомки европеоидов). Действительно, в первом издании повести «По Уссурийскому краю» (1921 год) волосы Дерсу были названы русыми (!), причём в списке допущенных опечаток это не исправлено. Правда, в тексте всех последующих изданий они почему-то стали тёмными… 
Относительно истинного возраста ДерсуУзала можно судить только весьма приблизительно, исходя опять же из дневниковой записи Владимира Арсеньева: на 1906-й год около 50-ти лет, т. е. примерно 1856 года рождения. Больше никаких указаний на этот счёт у него не имеется. Тем не менее в некоторых изданиях указывается почему-то 1849 год рождения, а Приморская государственная публичная библиотека им. М. Горького в ежегодно издаваемом «Календаре памятных дат» даже предлагает отмечать «юбилеи» ДерсуУзала, отсчитывая от того же 1849 года… Ещё раз подчеркну, что никаких документов у Дерсу не было, да и он сам вряд ли знал свой год рождения.

 

ПОРТРЕТ БЫЛ БЫ НЕПОЛНЫМ…

Одна из «загадок» ДерсуУзала – почему он жил один, скитаясь по тайге? Во-первых, видимо, гибель всех его родных во время эпидемии оспы является творческим вымыслом Арсеньева. Пётр Бордаков, соратник Арсеньева по экспедиции 1907 года, в своих документальных записках приводил такие сведения о семье ДерсуУзала (с его слов): «У него был племянник... Этот молодой человек жил, если не ошибаюсь, на р. Бикин, занимаясь, как и все гольды, охотой и рыбной ловлей. Но вот нагрянула шайка хунхузов, сожгла шалаш и перебила всю семью...». Он же сообщал, что от оспы умерла жена Дерсу, а его старший сын погиб в схватке с медведем; в дневниках Арсеньева 1906 года упоминается и брат Дерсу по имени Степан, вполне живой.

Но более важно во-вторых: почему всё-таки ДерсуУзала остался один, по какой причине он не жил вместе с соплеменниками? Ведь обычный образ жизни гольдов был принципиально иным. Отдельные авторы высказывали даже домыслы, что ДерсуУзала был изгнан из своего рода за преступление, например, за убийство. Но представляется более логичной иная причина: стать изгоем мог человек, раненый медведем, поскольку считалось, что зверь хотел взять его себе, но почему-то не смог. Да, в книгах Арсеньева нет сведений о том, что его когда-либо ранил медведь. Однако из очерка того же Петра Бордакова известно, что Дерсу как минимум однажды имел схватку с медведем и был им тяжело ранен. За ним числился и ещё один «грех» – нарушение запрета на убийство тигра…

Другое расхожее, достаточно часто употребляемое выражение – «многолетний проводник Арсеньева» – связано с той же самой ошибочной датировкой первой встречи автора с ДерсуУзала. Поскольку в действительности знакомство это произошло в 1906 году, Дерсу был с Арсеньевым только в двух экспедициях – 1906-го (не полностью) и 1907 годов. Разумеется, у Владимира Клавдиевича было много местных проводников различных национальностей, работавших вместе с ним в разные годы. А в книгах «По Уссурийскому краю» и «ДерсуУзала» гольд-проводник является собирательным образом, что ещё раз подтверждает определённую степень художественности арсеньевской прозы – при всей её кажущейся документальности. 

В последующей публикации мы попробуем разобраться, каким был реальный ДерсуУзала, узнать тайну его смерти, уточнить, был ли он японским шпионом (а Арсеньев – английским), сможем расшифровать имя Дерсу и предположить, какой-такой загадочный памятник имеется на Морском кладбище Владивостока.  

 

Итак, главное о ДерсуУзала: созданный Владимиром Арсеньевым художественный образтаёжного проводникасильно идеализирован;«настоящий» Дерсу был иным, более приземлённым. Особенно это заметно при сравнении текстов дневников Арсеньева с его прозой, а также при обращении к литературному творчеству других авторов. 

 

ДВА ДЕРСУ

Малоизвестный факт: впервые о ДерсуУзала написал вовсе не Владимир Арсеньев, а… упомянутый в прошлой публикацииПётр Бордаков.Ещё в мае-июне 1909 годав газете «Приамурье», издававшейся в Хабаровске, был напечатан егорассказ«ДерсуУзала», а очеркБордакова «На побережье Японского моря», в котором немало страниц повествуют о Дерсу, появился в журнале «Юная Россия» в 1914 году. Напомню, что сам Владимир Арсеньев впервые поведал о своём проводнике в книге «По Уссурийскому краю» в 1921 году; к слову, о предыдущих публикациях своего соратника по экспедиции он знал. 

Так вот, в документальном очерке Пётра БордаковаДерсу предстаёт более реальным и при этом более живым человеком. Выясняется, что он употреблял алкоголь, не чурался и опиума, был хитроват и вовсе не так трудолюбив, как описывал Арсеньев, создававший образ «идеального» аборигена. Если сравнить впечатления от проживания гольда в доме Арсеньева в Хабаровске, которые остались у его первой супруги, Анны Арсеньевой-Кадашевич, и детские воспоминания сына Арсеньева, Владимира (Воли), то и они заметно разнятся от «писательской» версии. 

Фактически имеются два Дерсу: художественный образ из книг и фильмов и реальная личность таёжного аборигена. Именно в их различии кроются основные ошибки, касающиеся этой фигуры. Но есть моменты, в которых следует разобраться, и в первую очередь – гибель ДерсуУзала. Другого повествования, чем изложенное Владимиром Арсеньевым, не существует; никаких документов на этот счёт нет. СамАрсеньев сообщал, что убийство Дерсу произошло близ станции Корфовской в конце марта 1908 года. Кстати, дату он не называл; конкретное число (13 марта) указывала Кадашевич-Арсеньева. Она же утверждала, что гольда убили каторжники в гранитном карьере.  

 

ТАЙНА ГИБЕЛИ

Как известно, в повести «ДерсуУзала» автор узнаёт об убийстве из телеграммы, посланной со станцииКорфовской. На следующий день Арсеньев выезжает туда поездом. Группа идёт таёжной тропинкой и «версты через полторы» доходит доместапроисшествия; ни о каком «гранитном карьере» речи нет. Пристав сообщает, что гольда нашли мёртвым около костра и, судя по всему, его убили во сне. Далее следуют такие варианты фразы: в издании 1923 года: «Убийцами были русские. Они искали у него денег и унесли винтовку»; в изданиях 1926 и 1928 годов: «Убийцы искали у него...»; и окончательная авторская правка: «Грабители искали у него денег и унесли винтовку». 

Как видим, изначально Владимир Арсеньев чётко указывал, что убийцами были русские и их было несколько. Окончание этой главы также претерпело много изменений. Так, во всех последующих изданиях, кроме самого первого (1923 года), отсутствовал важный абзац текста: «Какие-то два человека, причислявшие себя к лику европейцев, совершили гнусное убийство с целью грабежа».Заметим, что здесь уже определённо идёт речь о двух убийцах. Ещё через полвека о «двух русских рабочих», убивших гольда, напишет Владимир Владимирович, сын писателя…

Почему же описание обстоятельств и места гибели имеет столько разночтений с последующими воспоминаниями супруги Арсеньева и его сына? По какой причине Владимир Клавдиевич неоднократно переписывал финал этой главы? Дело в том, что яркое, весьма достоверное в деталях описание похорон ДерсуУзала, судя по всему, является писательским вымыслом. Так, АннаКадашевич-Арсеньева однозначно свидетельствовала: самого Арсеньева в это время не было в Хабаровске, на опознании и похоронах проводника не присутствовал и узнал о его смерти примерно через полгода; говорил об этом и сын Арсеньева. 

 

«ЗАГАДКИ» И РАЗГАДКИ

Итак, никаких документальных свидетельств о гибели ДерсуУзала не существует. Тем не менее многие литераторы просто выдумывают детали убийства, а порой и переписывают подробности друг у друга. «Тайна смерти» гольда – стандартный заголовок современных авторов, пишущих о судьбе Дерсу. Действительно, как читатель уже знает, в обстоятельствах его гибели много неясного. Но попытки отдельных авторов «прояснить» ситуацию при отсутствии документов только запутывают читателей, а порой и краеведов.Очень многих ввёл в заблуждение хабаровский писатель Сергей Кучеренко, напечатавший в 1983 году вжурнале «Дальний Восток» очерк «Тайна смерти Дерсу». 

В нём утверждается, что гольда убил каторжник, бежавший с Сахалина; называется даже его фамилия со ссылкой на некие устные «воспоминания». Этот очерк критически разобран другим хабаровчанином, Григорием Левкиным (интересующиеся могут найти его работу под названием «Легенда и быль о ДерсуУзала»). С очерком Сергея Кучеренко произошла та же история, что и с книгами Владимира Арсеньева: многие читатели художественный рассказ приняли за документальный. Разумеется, всё написанное Сергеем Кучеренко является убедительно исполненным творческим вымыслом. Кстати, позже в Интернет-варианте публикации автор назвал свою работу «версией»…

Тем не менее этот очерк был не раз использован другими литераторами, а некоторые без ссылки на автора выдавали версию Сергея Кучеренко за свои собственные исследования, порой дополняя её откровенными домыслами. Более того, отдельные лица дописались до того, что Дерсу не был убит, а лишь инсценировал свою гибель; вместо него был похоронен безвестный гольд, причём сам Владимир Арсеньев знал об этом. Эти домыслы вплотную соприкасаются с вариантом о Дерсу – японском шпионе (об этом – ниже). Существует и злая выдумка о том, что Владимир Арсеньев «на самом деле» съел своего проводника во время голодовки в тайге… 

 

СПЛОШЬ ШПИОНЫ…

Порой фантазия авторов, желающих «прославить» себя на известных именах, выходит за рамки понятий этики. К ним относится утверждение, что и Арсеньев, и Узала были шпионами: первый – английским, а второй – японским? Не буду называть авторов, чтобы лишний раз не рекламировать их, но отмечу, что всё это опубликовано в книгах, изданных в Санкт-Петербурге. Итак, Владимир Арсеньев был завербован британской разведкой (вариант – Ватиканом) ещё во время его службы в Польше, до приезда на Дальний Восток. А Дерсу на самом деле былзамаскированным японским разведчиком, как бы случайно вышедшим из тайги на отряд Арсеньева и простодушно взятым последним в проводники.   
Именно Дерсу-японец подсказывал Владимиру Арсеньеву китайские названия местных географических объектов, которые тот наносил на карты (такая топонимическая диверсия), ну и заодно выведывал военные секреты. А когда его миссия закончилась, хитрый японский шпион имитировал собственную смерть, подкинув труп похожего на него гольда, и тайно отбыл в Токио. Разумеется, никаких подтверждений этому нет, но имеется, по мнению автора, косвенное свидетельство. Оказывается, сам Акира Куросава вовсе неслучайно снял фильм «ДерсуУзала»: это коварная (по отношению к русским) попытка прославить засекреченного японского разведчика. Потому ленте и «Оскара» дали… 

На самом деле гольдский (нанайский) род Оджал-Одзял, до сих пор существующий на Амуре, ведёт своё существование со времён Золотой Империи чжурчженей. Специалистам известны эмблемы(тамга) этого рода и некоторые сказания: о происхождении Одзялов от тигра и о шаманах из этого рода. К слову, в газете «Владивосток» в декабре 1895 года сообщалось: «В зале Хабаровского военного собрания член Приамурского отдела ИРГО П.П. Шимкевич в общем собрании членов отдела сделал сообщение о шаманстве у инородцев нашей дальней окраины, причем находившийся в Хабаровске шаман из гольдов, рода Оджал, с пятью ассистентами, из коих была одна женщина, демонстрировал так наз. камлание – пение с пляской на мистической подкладке».

 

ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЁМ…

Фамилий у нанайцев раньшене было, а современные – это бывшие названия родов. Поэтому Узала – видимо, переиначенное носителями русского языка название рода. Конечно, имеются «авторские» расшифровки фамилии нашего героя, вплоть до «Всегда идущий по следу» или «Следопыт», но они выглядят весьма надуманными.С именами дело проще. Большая часть нанайских имён представляет собой названия предметов, животных, птиц, рыб и растений.После поисков похожих по звучанию слов в русско-нанайском словаре и переписки с современными представителями рода Одзял можно прийти к следующим выводам. 

Гольда могли звать, например, именем Гирсу: это несколько изменённоеслово «герсо» – узкий кривой маленький ножик, которым вырезали стружки для бытовых нужд. Есть и другой вариант: имя может происходить от слова «дэрэсу» или «дэрэчу», что в нанайском языке значит «наковальня». Кроме того, «дэрсу» или «дэрсун» – это личный талисман шамана. Конечно, выглядит излишне экзотично, но, учитывая, что род Оджал-Одзял издавна был известен своими шаманами, тоже реальная версия.Но ещё раз повторю: авторы, которые изначально писали о ДерсуУзала, называли его именно так, и споры о «настоящем» имени бессмысленны. 

И последнее. Одна жительница Владивостока утверждает, в конце 1970-х годов, в возрасте 15 лет, на Морском кладбище она видела… могилу ДерсуУзала. На ней стоял памятник из серого камня в виде сучковатого пня, на котором было имя и год смерти. Обычай ставить на могиле пень с обрубленными сучьями ранее бытовал и относился к людям, на которых прервался род (Дерсу был именно таким). Конечно, гольд не мог быть похоронен на нашем кладбище, но… Такое надгробие (без таблички) на Морском кладбище мной найдено. Можно предположить, что это чья-то странная попытка увековечить память о ДерсуУзала Но если кто-то знает больше об этом памятнике – можно написать в газету...  

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества.