‹ Назад

Как уже хорошо известно, в 1911–1913 годах В.К. Арсеньев совершил две экспедиции на север Уссурийского края, основной целью которых была борьба с шайками хунхузов. В 1914 году он также намеревался заниматься подобной деятельностью, но Приамурский генерал-губернатор Н.Л. Гондатти не дал ему разрешение на это. В следующем, 1915 году В.К. Арсеньев, как недавно выяснилось, осуществлял подобную экспедиционную  деятельность, в том числе и в районе Никольска-Уссурийского. 

Это следует из дела (РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 596) под названием:«Копия циркуляра начальника штаба Приамурского военного округа, рапорта приставов Суйфунского, Черниговского станов и др. Н.-Уссурийскому уездному начальнику и переписка об организации экспедиции во главе В.К. Арсеньева в районе Н.-Уссурийского края и борьбе с вооружёнными шайками китайцев. 4/IX-1915 г. 29/XI-1915 г.». На 1-м листе дела имеется надпись старой орфографией: «Хунхузы в Барабашевском, Посьетском и Никольск-Уссурийском Раионах».

В деле находится много документов о нападениях хунхузов на селения и борьбе с ними, в том числе касающиеся В.К. Арсеньева. Так, 3 сентября поступает телеграмма из Хабаровска в Никольск-Уссурийский, подполковнику Арсеньеву, с текстом: «Одну тысячу пятьсот рублей получите из Никольск-Уссурийского Казначейства Гондатти». А 4 сентября 1915 года канцелярия Приамурского Генерал-Губернатора пересылает подполковнику Арсеньеву в г. Никольск Уссурийский1500 рублей, «отпущенные Вам Главным Начальником Края на расходы по указаниям Его Высокопревосходительства». 
9 сентября 1915 года Уссурийский казачий дивизион (с. Раздольное) отправляет в распоряжение подполковника Арсеньева 20 человек с указанием звания, имени, фамилии и срока службы из станиц Бикинской, Полтавской, Гродековской, Платоново-Александровской, Донской и Гленовской (РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 596. Л. 3.). 

14 октября 1915 года из Уссурийского казачьего дивизиона поступает письмо на имя подполковника Арсеньеву, адресованное в Хабаровск, вГродековский музей, в котором предлагается на подпись кормовая тетрадь на «выданные кормовые деньги казакам, участвовавшим с Вами в экспедиции». Но из других документов выясняется, что этим периодом (9 сентября – 4 октября 1915 года) деятельность В.К. Арсеньева по борьбе с хунхузскими шайками в районе Никольск-Уссурийскогоне ограничивается. 

Так, например, имеются следующие печатные тексты без подписи (предположительно шифротелеграммы от Арсеньева), адресованные в Хабаровск, Генерал-Губернатору: «Большая шайка хунхузов напала около Прокопьевки объезд корчемников в четырнадцать человек один стражник ранен прибыл Никольск сообщить Судьба остальных неизвестна Вместе Мельгуновым отрядом 25 казаков выехал к месту происшествия» и «Доношу результат преследования совместно Мельгуновым дошли до границы шайка хунхузов 100 человек имевшая перестрелку корчемниками состояла исключительно корейцев Хунхузов убит один несколько ранено один задержан остальные бежали границу Во время поисков еще убит ранено два корейца убегавших сопки задержано два оружием три подозрению участия шайке 29 октября казаки имели безрезультатную перестрелку китайскими хунхузами. Подробный доклад посылаю Расход 81 рубль». 

Уточнить дату отправки этих докладов и то, что они исходили от В.К. Арсеньева, позволяет следующий протокол: «1915 года 28 октября. Я нижеподписавшийся Начальник Никольск-Уссурийского уезда Мельгунов, в присутствии Штаб-офицера при Генерал-Губернаторе подполковника Арсеньева, Пристава Суйфунского Стана Пикара и … составил настоящий протокол в корейской фанзе, находящейся на казенной земле, в пади «Пушиницан», о ниже следующем». Далее в черновике документа (РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 596. Л. 11) подробно описано боестолкновение с корейцами-хунхузами, кратко изложенное в телеграмме. Там же упоминается «20 казаков 1-й особой сотни Никольска-Уссурийского войска», но приведённые фамилии не встречаются в списке казаков, откомандированных ранее в распоряжение В.К. Арсеньева.

Т. е. это самый конец октября 1915 года, и В.К. Арсеньев по-прежнему находится в окрестностях Никольска-Уссурийского (пусть не ближних).По крайней мере, из имеющихся в данном деле документов следует, что 24 ноября поступает телеграмма из Хабаровска в Барабаш, адресованная В.К. Арсеньеву. 

Особый интерес представляет следующий документ (Ф. 702. Оп. 3. Д. 596. Л.л. 5–6) – это черновик, написанный от руки, без даты, частного характера,адресованный Н.Л. Гондатти. Почерк не В.К. Арсеньева; похоже, что это кто-то записывал под его диктовку. Текст имеет большое количество исправлений и дополнений, в конце есть подпись В.К. Арсеньева. Привожу его окончательный (исправленный) вариант; неясные фрагменты взяты в квадратные скобки. 

«Ваше Высокопревосходительство, Глубокоуважаемый Николай Львович! 

Чем больше нахожусь в Никольске Уссурийском, тем больше я прихожу к выводу, что борьба с дефектами местной полиции не может дать каких-либо устойчивых результатов, так как эти дефекты являются прямым следствием того ненормального положения, в котором вообще находится полиция в нашем Государстве. Основной чертой жизни служителей этой отрасли управления в Никольске являются взаимное недоброжелательство и непрерывные дрязги, клевета, которая на фоне общей нравственной распущенности образует такой клубок, пытаться разматывать который, сознавая безуспешность этого труда, для меня крайне неприятно. Бог с ними!..

Я дорожу своим именем и опасаюсь попасть в какую-нибудь грязную историю, что вполне возможно при наклонности агентов полиции к провокации как оружию самозащиты. Мне передали, что полицейские агенты, узнав, что я имею желание поглубже изучить жизнь местного «Китайского базара», решили во что бы то ни стало создать какую-нибудь «историю» и впутать в нее меня. Нижеизложенный факт служит прекрасной иллюстрацией серьезных настроений полиции в этом направлении. 

У меня работал китаец Ли-тун-сян, о котором я уже имел честь докладывать Вам. Однажды этот Ли-тун-сян был послан мною из Раздольного в Манчжурию, причем, опираясь на данные мне предписания, я выдал Ли-тун-сяну записку, в которой прошу властей не задерживать его в пути. Сам же я отправился с г. Мельгуновым на р. [Нечши-бейца] для преследования хунхузов. В мое отсутствие записка эта попала в руки другого какого-то китайца, совершенно мне неизвестного, который назвался Лин-ко-гю. Этот Лин-ко-гю совместно с околот. надзирателем №… и казаком Тарасовым в ночь на 29 Октября ограбили одну из лавок на Китайском базаре. Теперь производится дознание на предмет привлечения к ответственности этого околоточного надзирателя. Мой китаец Ли-тун-сян арестован с моего согласия. Благодаря этому случаю мое имя уже и теперь трепется между полицейскими агентами и, конечно, китайским базаром. И еще один факт: приезжал чиновник особых поручений при военном губернаторе [Кн. Меньшиков] и производил негласное расследование, зачем я приехал в гор. Никольск Уссурийский, у кого бываю, где остановился, что говорил, чем занимаюсь и т. п. …

К тому же дело сыска мне совсем не по душе, к нему я совершенно не обнаруживаю способностей – я предпочту помириться с пулею хунхуза, чем фигурировать в грязных историях, созданных полицейскими [весь абзац вычеркнут]. 
Вследствие вышеизложенному хотел бы устранить себя от производства всякого рода расследований в районе г. Никольска, т. к. таковые не могут быть продуктивны в создавшихся условиях, а потому и прошу Ваше Выспревосходительство о командировке кого либо из чинов Вашей канцелярии для этой работы, а в помощь [здесь] этому лицу назначить г. Шильникова, прекрасно осведомленного как о Никольском китайском базаре, так и о методах полиции; он окажет расследованию своим знанием ценную услугу. 

Настоящее письмо к Вашему Превосходительству вызвано моим [желанием не ввести Вас в заблуждение относительно своей работы – вычеркнуто], а также и стремлением откровенно изложить те условия, при которых моя работа в Никольске не может принести в той мере положительных результатов, которые можно было бы считать удовлетворительными: здесь придется вести энергичную борьбу с полицией и с хунхузами. К первой я чувствую себя не подготовленным совершенно, т. к. дело сыска мне совсем не по душе, к нему я не обнаруживаю никаких способностей». 

В конце текста почерком В.К. Арсеньева: «пулю получить» и его подпись (автограф).

Таким образом, данные документы позволяют нам сделать вывод: В.К. Арсеньев в 1915 году занимался антихунхузнической деятельностью, в том числе в районе Никольска-Уссурийского, и подробно описывал генерал-губернатору обстановку в городской среде. Будем надеяться, что официальный доклад В.К. Арсеньева в результате дальнейших поисков найдётся в архивных фондах РГИА ДВ.

 

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Приморского отделения Русского географического общества – Общества изучения Амурского края