‹ Назад

Итак, первые годы работы думы Владивостока были в основном посвящены благоустройству. Надо понимать, что город тогда был намного меньше. Так, совершенно не случайно нынешняя улица Уткинская носила название Последней: именно на ней заканчивались все здания, а дальше располагалось городское кладбище – как и положено, за городом.

 

ЗАБЫТЫЕ СЛОБОДКИ

Как уже было сказано, в былые времена Владивосток полуофициально делился на слободки. Так, на переходе Светланской в 1-ю Портовую, в районе остановки ДВГТУ, был глубокий естественный ров, промытый водой на склоне сопки. Сначала он назывался Машкин овраг – по фамилии поручика Машкина, батарея которого стояла на берегу Золотого Рога в этом месте. В 1880-х годах овраг стал называться Клубным – по выстроенному тут в 1885 году клубу Морского собрания. Полностью он был засыпан лишь в 1892 году. Остатки былых оврагов по северному берегу Золотого Рога можно заметить и сейчас – в виде небольших скверов вдоль Светланской. А между оврагами, служащими естественными границами, располагались слободки – предвестники будущих микрорайонов города. 

Офицерская слободка, главной улицей которой в 1870-х годах была Афанасьевская, располагалась между Жариковским и Мальцевским оврагами. Огромный Жариковский овраг выходил прямо к берегу Золотого Рога и был назван по фамилии купца и землевладельца Василия Жарикова. Его дом, выстроенный в конце XIX века, хорошо известен всем, кто достаточно долго живёт в городе – именно в нём когда-то находилась Приморская краевая библиотека имени М. Горького. Теперь он замаскирован от взглядов окружающих своеобразной занавеской… На месте засыпанного Жариковского оврага располагается сквер на остановке «Дальзаводской» (сам овраг продолжается и дальше – достаточно пройти вверх по улице Металлистов). 

Мальцевский овраг находился там, где ныне проходит улица капитана Шефнера (вначале она называлась Японской, затем – Авангардной). Его остатки сейчас имеют вид довольно глубокой лощины позади здания Краевого центра народной культуры (уж и не знаю, как он теперь точно называется). Между Мальцевским и Гайдамакским оврагами располагалась Экипажная слободка. Начиная с 1870-х годов, земельные участки для строительства раздавались там матросам Сибирского флотского экипажа, отсюда и название. Главная улица слободки была поименована без фантазии – тоже Экипажной. Зато другие улицы этого района увековечили имена кораблей, на которых служили матросы; так появились довольно экзотические Абрекская, Тунгусская, Манджурская, Японская... 

 

… И ВЕЧНЫЕ ОВРАГИ

От очередного, Гайдамакского оврага начиналась главная улица Матросской слободки – Поротовская, названная по фамилии землемера, размечавшего этот район города. Сам овраг носил имя знаменитого клипера «Гайдамак». Матросская слободка тянулась вплоть до Госпитальной пади, или нынешней улицы Луговой (тогда ещё не существовавшей). Кстати, здесь сохранилось немало старых домов – как деревянных, так и каменных, а также остатки улиц с 1-й до 7-й Матросской. В течение долгого времени это был самый отдалённый район Владивостока, и  Гайдамакский овраг был окончательно засыпан только в 1908 году. А довольно обширные остатки его – по традиции – получили название Гайдамакского сквера...
Известный беллетрист Всеволод Крестовский, побывавший во Владивостоке в 1880 году, свидетельствовал: «Бестолковая беспорядочность и крайняя разбросанность как строений, так и того, что здесь называется улицами, становится еще поразительнее, когда сам попытаешься пройтись по этим «улицам», взрытым водомоинами, местами загроможденным камнями и крупною галькой. В особенности по вечерам, это опасные капканы, вследствие переплетающихся корневищ, ямин и разных неровностей почвы. Здесь нередки случаи, что люди даже в лунные вечера, спотыкаясь обо все эти предметы, получают вывихи и ломают ребра, руки и ноги» Понятно, что ему после столичного Петербурга было как-то непривычно видеть такое, но что поделаешь – дальневосточный колорит... 

На другом конце города, в районе Семёновского покоса (Спортивная гавань), порядка было не больше. С крутого обрыва Набережной улицы (она тогда не была ничем огорожена) то и дело кто-то срывался, а на низком берегу Амурского залива прочно обосновались манзы – так тут звали китайцев. В то время городской базар, как ни странно, располагался примерно там же, где и сейчас по выходным. Только площадь перед современным «Белым домом», как известно, полностью насыпная; раньше береговой обрыв проходил прямо по краю Светланской, а дальше был отлогий берег Золотого Рога с базаром. Манзы, естественно, жили там же в своих фанзах, распространяя острые запахи, антисанитарию и болезни. Попытки переселить их в район Семёновского покоса закончились появлением «Миллионки»…

 

БОРЬБА ЗА ЧИСТОТУ 

Вопрос санитарии всегда был больным для города. Свободно гуляющие свиньи и коровы, бродячие собаки, помои и мусор на улицах, китайские и корейские «гадюшники», грязные базары, нелегальные поселения – всё это было реалиями и в XIX, и в XX веках. В 1878 году полицмейстер сообщал управе, что забота о сохранении «чистоты воздуха» отнесена к обязанности полиции и для уборки города выделено 100 рублей. Но, «приняв во внимание, что манзовское население допускает оставлять нечистоты и павший скот на улицах и площадях», он просил увеличить эту сумму. Кстати, районы в нашем городе впервые появились в 1879 году, когда «для лучшего наблюдения за санитарным состоянием» Владивосток был разбит на 9 частей, а во главе их поставлены наблюдатели. 

Борьба за чистоту города проходила с переменным успехом. Надо отметить, что дума постоянно была озабочена этими вопросами. С 1 января 1882 года во Владивостоке на средства содержателей домов терпимости была открыта больница на 15 кроватей для венерических больных («исключительно проституток», как тогда уточнялось). В 1886 году дума предпринимала «самые энергические меры» против холеры, появившейся в городе в сентябре. В 1887 году во Владивостоке были случаи оспы, и городская управа обращалась к известному коннозаводчику Михаилу Янковскому с просьбой о поставках с его фермы животной лимфы для изготовления необходимого количества вакцины и проведения прививок. А в январе 1887 года в газете «Владивосток» появилось такое уведомление полицмейстера: 

«Покорнейше прошу жителей озаботиться сколкою и вывозкою нечистот. Места, согласно обязательным постановлениям гор. думы, следующие: 1) Овраг за Госпитальною падью, 2) Куперовская падь и 3) Проруби, устроенные управою на Амурском заливе. Во все же остальные места, в особенности в бухте Золотой Рог, своз нечистот и навоза строго воспрещается... Мною будет обращено особенное внимание на лиц, которые почему-либо отнесутся к требованиям управы и полиции индеферентно. Каждый благоразумный домохозяин, в виду бедствий, постигших прошлый год жителей г. Владивостока, я полагаю, примет все меры к тому, чтобы холера не имела места развития в будущем… Приглашая жителей серьезно отнестись к настоящему воззванию, не могу не напомнить, что гигиена превыше всего».

 

 

БЕЗ ВОДЫ – НИ ТУДЫ И НИ СЮДЫ...

Воды в городе почему-то всегда не хватало, и дума неоднократно пыталась решить эту проблему. Как уже сказано, одним из первых её постановлений было выделение 1500 рублей на копку колодцев. В 1882 году было назначено 10 премий по 100 рублей для обывателей, устроивших новые колодцы, однако в засуху 1889 года почти все они (около сотни) пересохли. Поэтому в 1890 году в думе возник проект сооружения водопровода. Были высказаны, в частности, такие доводы: «Ближайшие к городу горные речки – Первая в трех верстах и Седанка в 12 верстах, как показал опыт сего года, в засухи пересыхают и потому не годны». Дума постановила: «Возбудить ходатайство о производстве научных исследований и изысканий относительно обеспечения пресною водою всего населения Владивостока, с отнесением расходов на счет города и казны». Но денег, как всегда, не нашлось...

В 1901 году опять повымерзли почти все колодцы, и обыватели порой дрались из-за воды. Газета «Владивосток» писала тогда: «То и дело к домовладельцам, имеющим во дворах колодцы, ходят соседи с просьбой «продать воды». Но увы! Эти счастливцы отвечают, что самим только хватает на самовар». Горожан выручила железная дорога – она стала возить воду в город паровозами и выдавала её по особым книжкам. Тогда же морское ведомство соорудило свой водопровод в районе Луговой. На речке Буяковке, текущей от нынешней площади Баляева в Золотой Рог, было вырыто три водоёма с очистительными и фильтровальными системами, однако зимой они промёрзли до дна. Сейчас эти водохранилища известны как «озёра» в парке Минного городка. 

Первый в городе водопровод появился в 1903 году, принадлежал он железной дороге. 30 тысяч вёдер воды в сутки – в основном для заправки паровозов – подавались с Первой Речки. В 1914 году был создан Хозяйственный комитет по исследованию водоносности Владивостока и его окрестностей. После 3-летней работы комитет решил, что источниками для города должны стать подземные воды из бассейнов речек Первой, Второй, Объяснения и Госпитальной пади. Кроме того, предполагалось организовать сбор дождевой воды. Было также отмечено, что «водопроводный вопрос должен иметь государственное значение». Но надежды на помощь центра вскоре рухнули – работа комиссии была прекращена в начале 1917 года, когда Временное правительство отказало в отпуске средств...

 

Разумеется, всеми этими проблемами заботы городской думы не исчерпывались. Но они достаточно хорошо показывают, насколько сложным было управление Владивостоком в былые времена. 

Иван ЕГОРЧЕВ, член Русского географического общества.