‹ Назад

НОВОЕ – ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ

Как нельзя лучше это выражение относится к понятию порто-франко (применительно к России, конечно). Порто-франко в переводе с итальянского – «свободная гавань», то есть порт, пользующийся правом беспошлинного ввоза и вывоза товаров. Владивосток был объявлен свободным портом вскоре после основания, а именно в декабре 1862-го. Затем этот режим отменялся законом от 10 июня 1900 года, восстанавливался императорским указом от 1 мая 1904 года и ещё раз был ликвидирован законом от 16 января 1909 года. А в целом история порто-франко на Дальнем Востоке отсчитывается с 1828 года, когда его ввели для Петропавловска на Камчатке. 

В 1856 году свободной стала торговля в Николаевске-на-Амуре; в последующие годы это право получили новые порты в Японском море: Дуэ, Де-Кастри, Ольга, Владивосток… В итоге право беспошлинной торговли распространилось на всю территорию Дальнего Востока до самого Байкала – первый таможенный пост был в Иркутске. Более того, в начале 1860-х годов несколькими договоренностями с Китаем была разрешена двусторонняя беспошлинная торговля в полосе глубиной 50 вёрст по обе стороны от русско-китайской границы. На практике границы этой полосы никак и никем не соблюдалась и не контролировались. 

Практически любой товар с территории Китая (в том числе иностранного производства) мог попасть в Россию беспошлинно, минуя порт с его льготным режимом. Вот такой интересный вариант порто-франко – пожалуй, чисто российский. Разумеется, наряду с этим имела место и контрабанда в неограниченных размерах. Правда, достаточно быстро началось частичное «урезание» права свободной торговли применительно к отдельным видам товаров: так, в июле 1867 года была введена пошлина на ввоз иностранного спирта и алкогольных напитков. Дело в том, что в первую очередь на восточную окраину России стали ввозить не промышленное и сельскохозоборудование, даже не мануфактуру, а… спиртное. 

Вот что писала столичная газета «Новое Время» о российском Дальнем Востоке в 1876 году: «…Известия оттуда несутся самые плачевные, дороговизна необыкновенная, промышленности никакой и привозят только вино и ром. В Николаевск в 1864 г. привезено было 15.680 ведер алкоголю, кюммелю, джину и шери-кордиаль и виски 1.628 вед. В Владивосток 3.658 вед. алкоголю и 360 ведер других вин на небольшое население моряков и военных. От этого в некоторых гаванях дно усеяно бутылками и стеклом, из ящиков от вин один тамошний житель проектировал строить дома без всяких шуток, набивая их как фашины землею».

Каждый раз открытие и закрытие порто-франко вызывало широкую полемику в обществе и в печати. Первоначальное введение этого режима было обусловлено объективными причинами. Из-за отдалённости Приамурья от европейской части России власти не могли обеспечить местное население отечественными товарами даже первой необходимости. Поэтому проще было разрешить иностранным товарам беспрепятственно попадать на эту территорию, чем завозить их даже из Сибири (напомню, что Трассиба ещё не было. По этой же причине главную роль в развитии торговли и экономики стали играть иностранные купцы, быстро копившие здесь капиталы.

Когда стало понятно, что русский бизнес из-за этого не развивается, начали вводить протекционистские меры (направленные на защиту отечественного производителя), одновременно стал подниматься вопрос об отмене режима порто-франко. По сути основных позиций было: одна стояла на той точке зрения, что иностранцы завозом своих товаров поддерживают покупательную способность местного населения; другая полагала, что данные им преференции не дают развиваться отечественному бизнесу. Собственно говоря, правы были обе стороны – необходимо было лишь найти некую «золотую середину», не нарушающую российские интересы.

После введения порто-франко во Владивосток «понаехали» торговцы из Германии, Голландии, Америки, Японии и других стран, которые поставляли в край алкоголь, продовольствие, одежду и обувь, парфюмерию. Но… цены на эти товары были весьма высокими (невзирая на беспошлинную доставку). В 1872 году журнал «Всемирная Иллюстрация» так описывал деятельность иностранных купцов во Владивостоке: «Они имеют тут свои лавки, в которых вполне без совести грабят тамошнее население. Нам лично случалось покупать в этих лавках всевозможные товары для русской эскадры Тихого Океана, и чудовищные цены на залежалый, бракованный товар поражали наше воображение и карманы...».

Тоже столичная газета «Голос», 1873 год: «Русский город при возникновении не напоминает собою американского или австралийского; да, конечно, Владивосток и никогда не будет ни Мельбурном, ни Сан-Франциско. Торговое движение, какое есть, очень бедно и все состоит или из подвоза казенных тяжестей из Кронштадта, или из прихода двух-трех частных кораблей с напитками, колониальными и мануфактурными товарами из Шанхая, откуда сбывают к нам всякую дрянь за баснословные цены… Выгодною и цветущею отраслью остается, по-прежнему, одна продажа водки, по крайней мере для русских торговцев. Что до иностранцев, то они здесь в почете и гребут с русских людей не за один спирт...» 

Конечно, высокие цены не были благом для местного населения, но, по законам рынка, они определялись равновесием между спросом и предложением. Гораздо серьёзнее была другая опасность: вывоз денег за рубеж (как теперь принято говорить – отток капиталов). Уже в те далёкие времена некоторые российские предприниматели и общественные деятели (собственно экономистов ещё не было) указывали, что это и есть основной минус беспошлинной торговли. То есть практически все деньги, поступавшие из российской казны в Приамурье, в конечно итоге уходили за границу, обогащая иностранных купцов и производителей товара.   

Не отставали от западных купцов и китайцы, в массовом количестве вывозившие из России морскую капусту, трепангов, женьшень, пушнину, панты. То есть режим порто-франко невольно способствовал ещё и разграблению богатств края (при этом речь идёт только о легальном вывозе, а была ещё и контрабанда). Остановить её поток при отсутствии таможенных органов и крайне слабом пограничном контроле, конечно, не представлялось реальным делом. Следует упомянуть и чисто криминальный аспект – ввозимый опиум и вывозимое золото. Всё это, конечно, беспокоило правительство, всерьёз опасавшееся потерять восточную окраину России.

Строительство Транссибирской магистрали облегчило перевозки не только на Дальний Восток, но и в обратном направлении. После её постройки беспошлинный ввоз иностранных товаров в тихоокеанские порты стал угрожать рынку остальной России. К тому же и русские промышленники из европейской части страны наконец-то начали борьбу за восточный рынок, особенно после 1880 года, после начала регулярных рейсов Добровольного флота. Именно поэтому в 1900 году режим порто-франко отменили, но с началом Русско-японской войны Транссиб оказался нужен военным, и 1904 году льготы восстановили. А в 1909 году, после долгих обсуждений, произошла окончательная отмена порто-франко во Владивостоке. 

Каждый раз введение режима «свободной гавани» или его отмена сопровождались дискуссиями на эту тему, проводились многочисленные совещания с обсуждениями этого вопроса. Наверное, именно в таком случае следует семь раз отмерить, прежде чем отрезать. Не составляет исключения и нынешняя ситуация. Чтобы порто-франко не стал «дыркой в таможенной границе», через которую будет утекать отечественные капиталы, а ввозится «аукционный брак из Шанхая», как говорили век, надо всё тщательно взвесить. Иначе мы получим в качестве бонуса только дешёвый алкоголь…

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества.