‹ Назад

ПОДВИГ БЫЛ! 110 ЛЕТ НАЗАД.

 

«Пройдут века, и новые поколения русских моряков с гордостью будут носить в своих сердцах светлую память о тех, кто в грозный час для отчизны не склонил голову перед врагом...»

 

На Морском кладбище Владивостока эти слова отлиты на позеленевшей от времени доске, укреплённой на памятнике нижним чинам крейсера «Варяг». Наверное, о подвиге экипажей «Варяга» и канонерской лодки «Кореец» слышал каждый. Тем более странно, что в последние годы находятся люди, подвергающие сомнению оценку этого эпизода как героического. Поэтому давайте обратимся к фактам.

«Варяг» был во многом экспериментальным головным кораблём серии лёгких бронепалубных крейсеров, создаваемых специально для Дальнего Востока. Русские крейсера программы 1898 года должны были представлять собой новый тип корабля, который мог выполнять функции и океанского рейдера, в одиночку действующего на торговых путях противника, и разведчика при эскадре. Программа постройки таких кораблей водоизмещением около 6000 тонн, первым из которых стал «Варяг»», основывалась на популярной в то время идее боевого использования легкобронированных (или даже «безбронных», по выражению адмирала С.О. Макарова), но быстроходных и хорошо вооружённых лёгких крейсеров. 
К слову, «Варяг» по всем основным характеристикам превосходил любой из участвовавших в Русско-японской войне лёгких крейсеров противника. При довольно сильном вооружении главным недостатком корабля были открытые орудия, не имевшие даже лёгких щитов. На практике это оказалось неверным, и ошибка проектировщиков была исправлена. Следующий в серии – «Аскольд» – уже имел броневые щиты, а на более поздних однотипных кораблях часть 152-мм орудий заключалась в башнях, а другие имели бронещиты или размещались в казематах.

«Варяг» был заказан американской фирме «Вильям Крамп и сыновья» и строился в Филадельфии почти три года, начиная с июня 1898-го. Спущен на воду он был 19 октября 1899 года, а покинул Америку в марте 1901 года. Как первый и к тому времени единственный крейсер заграничной постройки, сооруженный в рамках новой программы, «Варяг» вызывал особый интерес моряков. Сразу после прихода из Америки на Балтику, в мае 1901 года, его посетили многие флотские и военные специалисты, двое из великих князей, а 18 мая «высочайший смотр» кораблю произвёл Николай II.
В начале июля 1901 года в Главном морском штабе была составлена инструкция командиру «Варяга»: по готовности корабль должен был отправиться в поход, цель которого – присоединение в возможно более короткий срок к эскадре Тихого океана. «Варяг» покинул Кронштадт 5 августа 1901 года. До середины сентября крейсер сопровождал царскую яхту «Штандарт» во время визита Николая II в Германию. Затем «Варяг» три недели пробыл в Персидском заливе с целью показать англичанам, что России есть чем подтвердить своё право на свободное судоходство.

25 февраля 1902 года «Варяг» прибыл в Порт-Артур, базу эскадры Тихого океана. Весь период до начала Русско-японской войны «Варяг» провёл в дальневосточных морях – во Владивостоке и Порт-Артуре, в портах Японии и Кореи, в учениях и вооружённом резерве. 1 марта 1903 года в командование крейсером вступил капитан 1 ранга В.Ф. Руднев. В то время ему было 47 лет, из которых тридцать отдано флоту. На крейсер Руднев перешёл с должности старшего помощника командира Порт-артурского порта. 28 декабря 1903 года «Варяг» был отправлен в корейский порт Чемульпо (теперь Инчхон), находящийся в 38 км от Сеула, столицы Кореи. 

В.Ф. Рудневу поручалось организовать надёжную связь между Порт-Артуром и Сеулом, а также предписывалось поддерживать отношения с иностранными судами, не мешать высадке японских войск, если она начнётся до объявления войны, и ни в коем случае не уходить из Чемульпо без приказа. Между тем 22 января 1904 года Япония отозвала своего посланника из Петербурга и прекратила переговоры с Россией. 23 января указ о начале военных действий был получен командующим соединённым флотом в Сасэбо вице-адмиралом Того Хейхачиро, а утром 24 января японские боевые корабли и транспорты с войсками вышли в море. Лишь после этого нота о разрыве дипломатических отношений была вручена России. 

26 января 1904 года японский отряд адмирала Уриу блокировал порт Чемульпо, начав высадку десанта. 27 января утром Руднев получил доставленный из русского консульства адресованный ему ультиматум от 26 января: «Сэр, ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России, я почтительно прошу Вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под Вашей командой, до полудня 27 января 1904 г. В противном случае я буду обязан открыть против Вас огонь в порту. Имею честь быть, сэр, Вашим покорным слугой. С. Уриу, контр-адмирал, командующий эскадрой императорского японского флота».

Как известно, Руднев провёл со своими офицерами совещание, общим решением которого было: сражаться с эскадрой, а в случае утраты крейсером боеспособности – взорвать его. В тот же день, 27 января 1904 года, в 10 часов 45 минут командир обратился к выстроенной на палубе команде. Сообщив об ультиматуме, он сказал: «Безусловно, мы идем на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна не была. Никаких вопросов о сдаче не может быть – мы не сдадим крейсера и самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови. Исполняйте каждый свои обязанности точно, спокойно, не торопясь, особенно комендоры, помня, что каждый выстрел должен нанести вред неприятелю». 

Что же касается знаменитого боя, то он подробно описан и в популярной, и в специальной литературе. Другого столь неравного соотношения сил морская история, пожалуй, не знает. Против лёгкого крейсера и устаревшей канонерской лодки были выставлены броненосные крейсера «Асама» и «Чиода», 4 бронепалубных крейсера, 8 миноносцев и судно-разведчик – итого 15 кораблей. Только один «Асама» втрое превосходил «Варяг» по мощи бортового залпа, а за одну минуту его орудия обеспечивали более чем четырёхкратное превосходство по массе выстреливаемого металла. Столкновение происходило в невыгодной для «Варяга» обстановке: на акватории узкого фарватера, под огнём маневрирующих на свободном пространстве японских кораблей. Главное сомнение, высказывающееся сейчас – о целесообразности самого боя. 

Надо отметить, что проблема эта не нова. Действия командира «Варяга» неоднократно рассматривались разными военно-морскими авторитетами. Например, известный профессор Н.Л. Кладо ещё в те времена обстоятельно разобрал как все варианты боя, так и возможности уклонения от него. Можно было не принимать ультиматума, понадеявшись на помощь иностранных кораблей. Можно было тянуть время, оставаясь на рейде и надеясь, что всё как-то уладится. «Варяг» мог попытаться скрытно выйти ночью, предварительно затопив «Корейца» и перенеся часть его вооружения на свой борт. В конце концов, можно было взорвать или затопить оба корабля, не принимая боя (а вернее – три, поскольку накануне появления японцев в Чемульпо пришёл пароход «Сунгари» общества КВЖД).

Но все рассуждения, сделанные после произошедших событий, не учитывают истинного положения В.Ф. Руднева, весьма сложного. Не имея связи с высшим командованием, не располагая точными сведениями о начавшихся военных действиях, не зная оперативной обстановки, он мог рассчитывать только на свои силы и поступать так, как ему подсказывали соображения воинской чести. Приведу высказывание другого командира военного корабля, контр-адмирала Н.К. Рейценштейна. Когда некоторые военные теоретики стали осуждать его за прорыв на крейсере «Аскольд» из осаждённого Порт-Артура, Рейценштейн ответил так: «Не спорю и спорить не буду, что кабинетный тактик и стратег вероятно найдет ошибки, оплошности; ну а сделал бы он так в огне, как думает в кабинете – на это не ответить»… 

Следует сказать и о двусмысленном поведении командиров кораблей Англии, Франции, Италии и Америки, стоявших на рейде Чемульпо. После ультиматума Уриу они собрались на секретное совещание и выработали совместный протокол из трёх пунктов. Первый гласил, что Корея объявила нейтралитет, и намерение атаковать русских на рейде Чемульпо является нарушением международного права. Второй пункт (на случай отказа «Варяга» и «Корейца» покинуть рейд) предусматривал отход иностранных кораблей вглубь бухты, чтобы не пострадать от огня японцев. В третьем пункте отклонялась просьба Руднева сопровождать его отряд до выхода из нейтральных вод. А это было очень важным: ведь в таком случае бой мог развиваться совершенно по-иному, чем там, где он проходил фактически.

Как известно, после боя и возвращения в Чемульпо «Кореец» был взорван, «Сунгари» сожжён, а от взрыва «Варяга» пришлось отказаться по просьбе командиров других кораблей. Крейсер затопили, и это в общем единственное, что было поставлено в вину Рудневу, поскольку позже японцы корабль подняли и ввели в строй. В качестве прямо противоположного примера можно напомнить, что командира крейсера «Изумруд» барона Ферзена пытались обвинить в том, что он, опасаясь захвата японцами севшего на мель в заливе Владимира корабля, напрасно взорвал  его. Всё познается в сравнении...

 

Иван Егорчев, действительный член Общества изучения Амурского края.