‹ Назад

ПОРТО-ФРАНКО И ВЛАДИВОСТОК

Мы уже писали, что режим «свободной гавани» был в своё время введён для всего российского Дальнего Востока по причине недостаточной освоенности этой части России. Кроме того, власти не имели ни материальных, ни финансовых ресурсов для обеспечения местного населения отечественными товарами; разумеется, ни о каких реальных способов доставки – типа «северного завоза» – речи даже не велось. В этих условиях вполне логичным (а возможно, и единственным) выходом было введение режима порто-франко, причём не для отдельных портов, а для больших территорий. 

 

ЧТО ЭТО ДАЛО

Итак, в 1856 году свободной стала торговля в Николаевске-на-Амуре; затем такое право получили новые порты Японского моря: Дуэ, Де-Кастри, Ольга, Владивосток… Именно это привлекло в край иностранных предпринимателей. Достаточно вспомнить лишь некоторые фамилии. Американский подданный Карл Купер прибыл во Владивосток в самом начале 1860-х годов; знаменитые два Густава, Кунст и Альберс, обосновались здесь в 1864 году; Иоганн Лангелитье поселился тут в 1871 году как поверенный немецкой торговой компании «Дикман и Ко»; швейцарец Юлий Бринер приехал во Владивосток из Японии, где у него был свой бизнес, в 1872 году… Пожалуй, единственными исключениями были купец Яков Семёнов, прибывший во Владивосток в 1861 году, и Иван Чурин, начавший своё дело с 1867 года. 

Оборот иностранной торговли намного превышал возможности отечественной. Например, имеется такая статистика: в мае-июне 1861 года в Николаевск доставили по Амуру русских продовольственных товаров, посуды, обуви и прочего на 22,2 тысячи рублей, а морем – только из Сан-Франциско – подобных товаров на 82,3 тысячи рублей. Понятно, что иностранных подданных привлекал в первую очередь режим порто-франко, но пользовались они его преимуществами весьма своеобразно. О том, что во Владивосток массово завозился «аукционный брак» из Европы, писал и первый историк города Николай Матвеев; кроме того, всё Приамурье было буквально наводнено дешёвым алкоголем, нередко бывшем причиной отравлений. То есть надо понимать, что в пределы России не завозились станки, механизмы, новинки техники и продукты научных разработок. 

Кроме того, миф о якобы «крайней дешевизне» иностранных товаров явно противоречит впечатлениям очевидцев, дошедшим до нас. Газета «Владивосток» в 1885 году так писала о недавнем прошлом Приамурья: «В мутной воде, по обыкновению, на первом плане появились разные кулаки и вообще люди, ставившие задачей лишь скорую и бесшабашную наживу. Нажить во что бы то ни стало, пока время терпит, – таков был упрощенный принцип здешней промышленной деятельности, слагавшейся под влиянием исключительных условий – обезличивавших, так сказать, страну». Весь спектр товаров, может быть, и был сравнительно более дешёвым по сравнению с привезёнными из России, но в целом никто не стеснялся получить от любых продаж максимальную выгоду (что, собственно, и является основной целью ведения бизнеса). 

 

О, ЭТИ ЦЕНЫ!

К 1885 году относится и такое газетное сообщение: «В последнее время в городе (Владивостоке) чувствуется недостаток предметов даже первой необходимости, как например, мыла плиткового не стало уже давно, а теперь замечается недостаток и в керосине. Странно, что опыты прежних лет еще не научили наших коммерсантов делать достаточные запасы предметов первой необходимости на все время прекращения навигации. Хорошо еще, что цены на эти предметы, с уменьшениями количества, остаются постоянными... К сожалению, этого нельзя сказать о манзах, которые имеют в своих руках торговлю жизненными продуктами и всегда пользуются случаем распутицы, срывая с покупателя лишний грош». 
Кстати, автор «Владивостока» недвусмысленно намекал и на возможность бороться с дороговизной. «В тех случаях, когда городское управление принимает некоторые меры к удешевлению, как например дров, то и манзы продают таковые также по доступным ценам. В остальном же, не имея конкурентов, они пользуются всяким случаем и берут за различные продукты баснословные цены. Теперь – время распутицы, и вот уже 3-я неделя, как цена на сотню яиц с 3 руб. поднялась до 8 руб. Вообще надо опасаться, что в силу неблагоприятных обстоятельств и отсутствия путей сообщения еще более вздорожают к Пасхе и яйца, и куры, и творог, и сметана, и другие съестные продукты. Что же касается до мяса, картофеля и др., то цены на них держатся пока нормальные». 

Наряду с этим в том же 1885 году газета «Владивосток» так писала о городе-однофамильце: «Ввозная торговля достигла 3-х миллионов руб. в год, если брать среднее число за последнее пятилетие, и составляет чуть ли не 50% всего ввоза в Амурский край. Ее район захватывает собою всю Южную часть Приморской области, т. е. Уссурийский край, Сахалин, а частью Николаевск и Хабаровку. По размеру отпуска он также занимает главное место, а в его окрестностях сосредоточена почти половина всей фабрично-заводской деятельности. На рейде насчитывается до 80 коммерческих судов в лето. Город за последние годы сильно обстроился. Появились капитальные сооружения, не только казенные, но и частные, о каких прежде и не мечталось. Вообще начинает чувствоваться, что зарождается нечто прочное, солидное». 

 

ОКНО В АЗИЮ. НУ КАК МИНИМУМ ФОРТОЧКА…

Итак, к своему 25-летию порт Владивосток занял особое положение на всём Дальнем Востоке России. Надо полагать, что это произошло в немалой степени благодаря введённому режиму свободной торговли. Опять обратимся к публикациям 1885 года. Любопытно, что 130 лет назад писалось буквально то же самое, что и сейчас; видимо, история всё-таки повторяется. Читаем и сравниваем: «С развитием Владивостока тесно связана судьба Приамурского края или, по крайней мере, его наиболее дорогой для нас части. Владивосток представляет собою именно тот фокус, где сосредоточены главнейшие интересы Амура. Его стратегическое значение, обуславливаемое счастливым положением по отношению к северному Китаю, Корее и Японии, признано теперь всеми, – но и помимо того, за ним остается огромное торгово-промышленное преимущество». 

Газета отмечала и внешний облик города, значительно изменившего «свой прежний вид, напоминавший не более как село, занятое военным постоем». Занятно, что примерно то же самое пишут и сейчас, имея в виду главным образом мосты… А вот более глобальный выводы: «Рядом с этим, с 1880–81 г. весь Амур признал восток своей лицевой стороной в торговом отношении. Путь через Сибирь заброшен, и море стало единственным посредником в наших сношениях с другими государствами. Из Владивостока завязались дела с нашими соседями на здешних берегах, и отсюда же проходят товары в Корею и Манчжурию в обмен на скот и хлебные продукты. Наибольшего внимания заслуживают сношения с Японией. Рано или поздно Приамурский край, не имеющий таких же задатков к быстрому промышленному росту, как его соседка, – сойдется с ней теснее…»

И ещё вполне современные соображения: «Усиленная колонизация Южно-Уссурийского края … поднимает и Владивосток как главнейший центр самой многообещающей для нас местности. Одновременно с этим он является здесь естественным средоточием и в интеллектуальном развитии края благодаря качествам своего населения и относительной легкости сообщения с внешним миром, т. е. меньшей замкнутости. Отсюда являются таким образом наиболее энергичные деятели и здесь же ищет приложение своих знаний главная масса приезжего люда. Короче – при медленном развитии промышленной самобытности – Владивосток, несравненно более счастливый в этом отношении, всегда остается во главе его. При его только участии возможен нормальный рост края... Чем прочнее будет положение здешнего предпринимателя, тем больше выгадает и самый край». 

 

И О ЯПОНИИ

Можно сделать такой вывод: в XIX веке торговые, экономические и культурные связи со Страной Восходящего Солнца были гораздо более тесными, чем сейчас. Зависимость российского Дальнего Востока от японского бизнеса очень хорошо прослеживается в документах совещания предпринимателей Владивостока по порто-франко, прошедшего в апреле 1895 года. Оно было созвано администрацией края для выяснения вопроса о том, какие товары могли быть обложены пошлиной без особого «обременения местного населения». В нём приняли участие 11 человек; один – представитель торгового дома «Кунст и Альберс» Адольф Даттан – в связи с отъездом в Японию (!) прислал своё мнение в письменном виде. 

При этом среди участников не было ни одного японского торговца, который мог бы лоббировать свои собственные интересы. Результаты совещания были такими: из более чем 220 выделенных товаров, ввозимых на Дальний Восток России, абсолютное большинство было из Японии. Это зерно и мука, рис, соль, картофель, яйца, фрукты, стеклянные изделия, мебель, обувь, бумага, шёлковые ткани, предметы роскоши. Сроки доставки были вполне приемлемыми, цены относительно низкими, что проявлялось даже в тех сферах, которые существовали в крае. Например, себестоимость добычи каменного угля на Дальнем Востоке была в 2.5–3 раза выше, чем японского. Были моменты, когда во Владивосток из Японии привозилась даже… вода – обыкновенная, питьевая. 

Таким образом, выяснилось, что практически не существовало товаров, ввозимых из Японии, которые могли бы подорожать без ущерба для местного населения. Ну разве что предметы роскоши… Это говорило и об определённой зависимости от японских предпринимателей, и о тесных экономических связях с островной страной. Кстати, ситуация очень напоминает нынешние отношения с Китаем… Так что вопрос о закрытии порто-франко во Владивостоке в 1895 году очередной раз был отложен. 

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества.