‹ Назад

ПЯТЫЙ ОКЕАН: ПЕРВЫЕ ШАГИ

Обычно считается, что воздухоплавание началось с аэростатов. В принципе это соответствует истине, но… Воздушный змей – обычная детская игрушка – тоже имел самое непосредственное отношение к покорению «пятого океана» человеком.

 

ОТ ЗМЕЕНАВТА К ПИЛОТУ

Ещё в 1895 году в Варшавской крепости (Польша, как известно, тогда принадлежала Российской империи) стали проводиться опыты с обычными воздушными змеями. Их использовали для фотографирования местности на высотах до 300 метров, для передачи фотограмм (был такой вид связи) с фортов крепости в цитадель и обратно, даже для перевозки-переноски грузов из одного форта в другой. В ходе этих опытов офицер-артиллерист Сергей Ульянин, один из корифеев отечественного воздухоплавания, пришёл к выводу, что для подъёма человека необходимо запускать на одном канате  несколько воздушных змеев – так называемый «змейковый поезд». 

В 1896 году он осуществил эту идею. Поезд состоял из 6-14 воздушных змеев, скреплённых друг с другом «ступеньками». Они использовались для подъёма одного-двух, а позже и трёх наблюдателей в подвешенной корзине с телефоном и всем необходимым для корректировки артогня. Эта система представляла собой как бы наблюдательную вышку немалой высоты, гораздо менее уязвимую по сравнению с тем же аэростатом. Опыты Сергея Ульянина имели большое значение для развития военного дела, хотя начинал он их на свои собственные средства. Лишь убедившись в практичности его экспериментов, командование начало их финансировать.

Змейковая станция для перемещения в необходимое место перевозилась на трёх подводах-двуколках. В 1904 году командование Маньчжурской армии пригласило его для действий на полях сражений Русско-японской войны для организации змейкового поезда. Однако руководство Главного инженерного управления не успело до окончания снарядить его... Сергей Ульянин самолично побывал в то время «змеенавтом». На первом Всероссийском празднике воздухоплавания, проводившемся в Санкт-Петербурге в 1910 году, были установлены два приза конструкторам воздушных змеев, причём оба были присуждены Сергею Ульянину. 

 

КРЫЛЬЯ В НЕБЕ

Но… уже наступило время самолётов (аэропланов, как тогда говорили), могущих летать независимо от силы и направления ветра. Да и сам Сергей Ульянин от увлечения воздушными змеями перешёл к более современным летательным аппаратам. В 1909 году он разработал проект двухмоторного аэроплана с тремя комбинациями опорных плоскостей – это был, так сказать, тандемный моноплан-биплан, причём проектирование двух двигателей с целью повышения надёжности полёта было сделано им впервые в России. Чуть позже Сергей Ульянин изобрёл аппарат для измерения силы ветра, гироскоп, аппаратуру для аэрофотосъёмки и многое другое. Так начинала зарождаться военная авиация России. 
В телеграмме Николая II к участникам праздника воздухоплавания 1910 года отмечалось, что полковник Ульянин, капитан Мациевич и лейтенант Пиотровский намного превзошли иностранцев. «Смею выразить уверенность, – говорилось в ней, – что дело авиации  в России стало на прочную почву. Радуюсь удачным полетам наших офицеров». А военный министр Владимир Сухомлинов издал приказ по итогам праздника: «Я убедился, что все чины воздухоплавательных частей, на коих была возложена обязанность подготовиться к полётам на аэропланах различных систем, отлично выполнили данные им поручения и обнаружили во время полётов большое искусство в управлении ими, лихость и отвагу».

Надо заметить, что местные газеты, несмотря на отдалённость от центра, очень подробно описывали все события первого Всероссийского праздника воздухоплавания. В нём успешно участвовали и аэростаты, но всё внимание и публики, и специалистов было привлечено к аэропланам, «которые, оказывается, летают», как говорили изумлённые жители. Подробным образом фиксировались достижения по высоте, длительности, дальности полёта, грузоподъёмности и другим показателям, которые были показаны во время воздухоплавательной недели. Тогда же состоялся и первый перелёт аэропланов по маршруту Петербург-Москва, что было достижением для 1910 года. 

 

ПЕТЛЯ НЕСТЕРОВА

Многие знают о подвиге Петра Нестерова – первом в мире успешном воздушном таране, о петле его имени, других заслугах перед мировой авиацией. Но мало кому известно, что после окончания Михайловского артиллерийского училища в Санкт-Петербурге в 1906 году он прибыл служить во Владивосток. Здесь Нестеров впервые увлёкся аэростатами и в 1907 году был прикомандирован к Владивостокской воздухоплавательной роте. Но простые подъёмы в воздух его не устраивали – он начал проектировать аппарат, подобный птице. Решив стать пилотом, Пётр Нестеров в 1911 году добился зачисления в Офицерскую воздухоплавательную школу в Гатчине, а 12 сентября 1912 года совершил свой первый полёт. 

С участием Петра Нестерова были проведены опыты по использованию авиации при корректировке артиллерийского огня, по выбору способов наведения батареи на цель с применением аэроплана, в наводке орудий для стрельбы по летящим самолетам. Уже потом, в августе 1913 года, Пётр Нестеров прославил себя и Россию на весь мир, совершив «мёртвую петлю», что до него не решился сделать никто из пилотов. Причём это была не авантюра: предварительно Пётр Нестеров обосновал возможность такого пилотажа теоретически и даже набросал чертёж-эскиз будущего полёта. Но сам трюк был исполнен без согласования с начальством, которое, конечно, не разрешило бы его. Журнал «Аэро и автомобильная жизнь» писал тогда: 

«Полет поручика Нестерова на аэроплане вниз головой! 27 августа на Киевском военном аэродроме поручик Нестеров произвел рискованный опыт: описал мертвую петлю в воздухе на моноплане Ньюпор. На высоте 600 м он поставил руль таким образом, что моноплан перевернулся, авиатор пролетел некоторое расстояние вниз головой, а затем снова выпрямил летательный аппарат, после чего благополучно спустился. Мертвая петля, описанная поручиком П.Н. Нестеровым, является первой в мире авиационной мертвой петлей». Довольно рискованный эксперимент Петра Нестерова положил начало высшему пилотажу, необходимому для военных лётчиков, и стал крупным вклад в авиационную науку.

 

 
ВОЙНА В ВОЗДУХЕ

В 1912 году владивостокская «Далекая Окраина» констатировала: «Воздухоплавание вышло уже из области спорта и переросло в новую серьёзную силу, стало отраслью военной науки. С самого начала изобретения аэропланов высказывалась мысль о применении летательных машин к нуждам войны. Мысль не новая, ибо ещё 100 лет тому назад австрийцы, осаждавшие Венецию, пытались бросать снаряды с монгольфьеров в осаждаемый город. Но ветер в верхних слоях понёс воздушные шары назад, и снаряды упали на головы самих же австрийцев...». По мнению газеты, с появлением аэропланов метание бомб с них стало вполне реальным. К тому же назревала война, которой предстояло стать Первой мировой…

Тогда много писалось о возможности стрельбы с борта аэроплана по земным целям и о борьбе с вражескими самолётами. Поначалу речь шла о самых элементарных вещах: например, тот же Пётр Нестеров испытывал (и вполне успешно!) гирьку, подвешенную на тросике, которой надо было попасть в пропеллер пролетающего ниже неприятельского аппарата. Он же уверял, что вполне результативно можно вести револьверную перестрелку с пилотами других аэропланов... Многие изобретатели бился над разрешением проблемы точного бомбометания с большой высоты на землю. Вот что сообщала та же газета «Далекая Окраина» в апреле 1912 года:

«Недавно изобретателю штабс-капитану В.И.Толмачеву удалось построить прибор, заинтересовавший и военное ведомство, и комиссию Госдумы. Прибор интересен тем, что производит метание в цель совершенно автоматически... Некоторые из снарядов рассчитаны на разрушение мостов, укреплений и судов. Другие приспособлены к зажиганию неприятельских складов. Есть снаряды по живой цели – густым колоннам неприятеля. Аппарат Толмачева много совершеннее английского, изготовленного Скоттом… Главное достоинство аппарата – необыкновенная простота обращения с ним. Вероятность попадания в дредноуты доходит до 70 %».

 

ВОЙНА ИДЕЙ

Журнал «Воздухоплаватель» в 1914 году в статье «Летательный аппарат как орудие атаки» сообщал: «Военные круги Франции пришли к убеждению, что необходимо оборудовать летательные аппараты оружием, позволяющим обезвреживать неприятельские воздушные суда. На приложенном снимке изображена установка пулемёта на моноплане Депердюссена. Опыты показали, что отдача при стрельбе никак не влияет на стабилизацию аппарата. Пулемёт, весящий 20 клгр., устанавливается на специальной башне». Рассматривались и способы ухода от обстрела… путём маскировки. Журнал «Природа» в 1913 году публиковал статью, которая называлась «Невидимый аэроплан»:

«Германские ученые стремятся открыть средство, с помощью которого можно было бы производить искусственные облака, достаточно густые, чтобы охватить весь аэроплан и скрыть его, таким образом, от взоров неприятеля. Однако, немного подумав, мы находим два важных препятствия против подобного изобретения. Первое, авиатор на аэроплане, окруженном непрозрачной вуалью облака, потерял бы возможность наблюдать и так же мало видел бы неприятеля, как неприятель – его. Второе, искусственное облако, внезапно появившееся на ясном безоблачном небе, послужило бы лишь к открытию присутствия аэроплана». 

Впрочем, некоторые СМИ уже тогда предрекали, что возможности ведения боевых действий с применением авиации будут настолько ужасными, что смогут прекратить все будущие войны…

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества.