‹ Назад

РУССКАЯ «ХУНХУЗИАДА» 

 

Хунхузы – слово теперь почти забытое, хотя в XIX веке не было в крае человека, который бы не знал его. Без сообщений об их «подвигах» не обходилось почти ни одного выпуска местных газет, а до появления здесь СМИ жуткие легенды о неуловимых разбойниках передавались из уст в уста, не давая покою обывателю. Было время, когда Уссурийский край на полном серьёзе называли «Хунхузией», а русские власти были озабочены не столько защитой границ, сколько борьбой против «внутреннего врага» – шаек китайских бандитов. 

 

 

КТО ТАКИЕ ХУНХУЗЫ?

 

«Хунхуз»в переводе на русский язык буквально значит «краснобородый». В старину китайские разбойники, чтобы скрыть лицо и напугать своим видом купцов, прицепляли фальшивые большие красные бороды. Такие бороды сохранились до сих пор у артистов, изображающих разбойников,в традиционном китайском театре. Хунхузы, объединявшиеся в банды на новоприобретённой российской территории, практически ничем не отличались от средневековых грабителей; правда, на русских они нападали сравнительно редко, предпочитая грабить китайцев и корейцев, живших в Уссурийском крае. Они делились на два вида: местные, постоянно живущие здесь, и временно приходящие из-за границы. 

 

ИванНадаров, с 1880 года занимавший должность правителя канцелярии военного губернатора Приморской области, писал: «Хунхузами в Уссурийском крае называют китайских разбойников, грабителей и вообще убийц. В этом смысле слово хунхуз приобрело право гражданства среди русских жителей... Это преступники, спасавшиеся от преследований закона; люди, бросившие свои дома и семейства, вследствие разорения от кутежей и игры в карты, вообще люди порочные. Не всегда оправдывались расчеты этих людей даже на насущный кусок хлеба. И тогда они, под влиянием безысходной нужды, обращались в разбойников и грабителей, известных под именем хунхузов».

 

О хунхузах в Уссурийском крае писали практически все путешественники и учёные, побывавшие здесь. Упомянул об этом местном феномене даже Антон Чехов, описывая сахалинских каторжников в 1890 году: «Мне говорили, что дольше всех могут находиться в бегах китайские бродяги «хунхузы», которых присылают на Сахалин из Приморской области, так как они будто бы могут по целым месяцам питаться одними только кореньями и травами». Хунхузыобъединялись во множество отдельных шаек от 3-5 до  30-50 человек, а иногда и более сотни; во главе стояли старшины,как правило,выборные. В шайках существовала строгая дисциплина; главарь в буквальном смыслераспоряжался жизнью и смертью подчинённых. 

 

«ЭТНИЧЕСКАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ»

 

Основной контингент шаек составляли китайцы; некоторые современные авторыпоэтому называю феномен хунхузничества «этнической преступностью». Однако надо заметить, что русское население, не особенно разбираясь в национальном составе преступных банд, называло хунхузами всех, кто грабил и убивал, по принципу: преступник – значит, хунхуз. Перешло такое понимание хунхузов и в газетные сообщения, и даже в официальные документы; нередко можно было встретить выражения типа «шайка хунхузов, состоящая из двух китайцев, двух русских и корейца»… Действительно, к началу XX века появились и смешанные преступные сообщества, и даже хунхузские отряды, возглавляемые русскими (!). 

Борьба с хунхузами, порой приобретающая характер военных действий, продолжалась практически всё время существования Уссурийского края. Однако отдельные успехи полиции и воинских команд не приводили к явному перелому ситуации. Местное население, особенно китайское и корейское, смертельно боялось хунхузов; панические и порой весьма преувеличенные слухи об их страшных злодеяниях распространялись с необычайной быстротой, парализуя саму возможность сопротивления разбойникам. Устные рассказы (вернее, легенды) перерастали в своеобразную хунхузскую мифологию, которую активно поддерживали заезжие литераторы и корреспонденты, а позже – и местная печать. 

В 1879 году произошёл случай, потрясший немногочисленных русских жителей Владивостока своей жестокостью. В июне на дом знаменитого шкипера Гека в бухте Сидеми (теперь Безверхово, на противоположной от Владивостока стороне Уссурийского залива) в его отсутствие напала шайка хунхузов. Жену Гека повесили прямо в доме, трёх работников убили, а 6-летнего приёмного сына, видимо, увели с собой. Преследование шайки, ушедшей в Китай, оказалось безрезультатным.Но после этого Фридольф Гек и поселившийся рядом с ним Михаил Янковский, отстроив усадьбы-крепости, объявили настоящую войну хунхузам, так что те стали обходить полуостров Янковского стороной. 

 

 

НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ

 

Летом 1896 года на реке Уссури была проведена российско-китайская войсковая операция против хунхузов. Тогда в Амур на лодках вышла шайка в 120 человек и, разграбив китайский золотой прииск, двинулась к Хабаровску. Генерал Чжоу Мянь, имевший 400 солдат в подчинении, обратился за помощью к российским властям. Зафрахтовав пароход «Ингода», он со своим воинством направился вдогонку бандитам. Тем временем хунхузы, войдя в Уссури, взяли в плен четверых русских. Для захвата разбойников в станице Венюковой было собрано около 400 казаков и солдат, смотр войскам провёл сам генерал-губернатор Приамурья. Этими силами при поддержке китайских солдат удалось разгромить банду только через два месяца…

 

Бывали случаи – весьма редкие – когда сами жители задерживали разбойников. Например, в октябре 1906 года газета «Дальний Восток» сообщала: «29 сентября корейцами-крестьянами дер. Николаевки, на станции «Сица» Сучанской ветки, задержаны 4 хунхуза: Кэн-чхен-ко с револьвером, Кэн-сун-лин с револьвером, Ван-зун-лан с кинжалом и Сун-чан-хва с патронами. На хунхузов была произведена облава жителями д. Николаевки после получения ими письма с угрозами напасть на деревню, если им не будет представлен денежный выкуп. Во время облавы несколько человек хунхузов бежало». Кстати, если судить по приведённым фамилиям пойманных вымогателей, они были отнюдь не китайцами, а корейцами… 

 

Порой столкновения с бандами представляли собой настоящие бои; об одном таком случае рассказывала заметка в газете «Приамурье» (Хабаровск) в июне 1909 года. Около полуночи 15 июняна село Шкотово напали две шайки хунхузов численностью до 100 человек, вооруженные трёхлинейными винтовками. К счастью шкотовцев, в их селении случайно находился в это время отряд драгун, которые стали отстреливаться. Как пишет газета, «Началось настоящее правильное сражение, продолжавшееся до 2 час.ночи. Со стороны хунхузов было сделано до 2000 выстрелов, драгуны выпустили до 800 зарядов». После перестрелки часть бандитов, прихватив четырёх местных китайцев, ушла в горы, другие скрылись на джонках в море.Разумеется, преследование ничего не дало.

 

 

КРИМИНАЛЬНАЯ ХРОНИКА

 

Однако это лишь очень редкие исключения из общих правил, гласивших: «Невозможно сопротивляться хунхузам – они жестоки, неуловимы и мстительны». Такое мнение поддерживалось и слухами, и – после появления первых газет – хроникой текущихсобытий. Это было отражением реального положения: действительно, хунхузы терроризировали Уссурийский край, порой действуя в непосредственной близости от русских воинских гарнизонов, которые по мобильности никак не могли сравниться с бандитами. Правда, время от времени – когда бандиты особенно распоясывались – властями проводилиськрупные войсковые операции и полицейские облавы, но они лишь тревожили бандитов, не принося им особых неприятностей.

 

Причины такого положения дел пояснял Владимир Арсеньев в работе «Китайцы в Уссурийском крае» (1914 год): «Обыкновенно при появлении хунхузов крестьяне собираются неохотно; они требуют войска, а вследствие нашей проволочки и канцелярщины войска всегда опаздывают, выходят без всяких инструкций, вступают в распоряжение полицейского чиновника, который и сам-то не знает, где следует искать разбойников, и потому такие экспедиции против хунхузов всегда безрезультатны. Стоит ли искать разбойников, когда после появления их в данной местности прошло уже несколько суток и хунхузы ушли отсюда по крайней мере верст за сто, если не больше?». Хунхузские шайки оперировали буквально по всему краю, не исключая и крупные города. Поэтому регулярные «хунхузские новости», конечно,выглядели пугающими. 

 

Газета «Владивосток», июнь 1903 года: «По слухам, в устье Суйфуна появились хунхузы; в четверг 26 сего июня туда выслана воинская команда в числе 20 нижних чинов при одном офицере от 8-го крепостного полка.Не так давно к манзам, работавшим в лагерях на Первой речке, пришел вооруженный китаец и спрашивал подрядчика, которого в то время среди рабочих не было; а затем потребовал у рабочих денег, или муки и, не получив ни того, ни другого, объявил им, что ночью на них будет сделано нападение хунхузами, которые в числе 20 или 40 человек находятся будто бы близ сухопутной обороны. В ту ночь были приняты меры для защиты манз; хунхузы как в то, так и в последующее время, пока там работали манзы, не появлялись».

 

Газета «Далекая Окраина», июнь 1908 года: «Хунхузы в долине р. Монгугая (Барабаш) свили себе прочное гнездо. Они засели в ущельях и сопках, идущих вдоль монгугайского тракта, по которому из китайского Хунчуна ввозят в нашу область разные сельскохозяйственные продукты и гонят скот для потребностей барабашевского и славянского гарнизонов, и грабят сопровождающих обозы корейцев и китайцев (а при случае и русских, конечно). Недавно тут они захватили в плен, в целях получить за них хороший выкуп, шестерых корейцев, а одного богатого китайца замучили пытками и убили. Труп его был взят и увезен в Хунчун. Страшная паника царит по этому поводу между мирным населением в этих местах».

 

«Приговор военно-полевого суда над двумя хунхузами приведен в исполнение. Военно-полевой суд, заседавший в помещении гауптвахты, приговорил обоих хунхузов к смертной казни через повешение. Казнь состоялась во дворе владивостокской гражданской тюрьмы. Приговор суда, прочитанный адъютантом коменданта крепости Владивосток, был выслушан хунхузами спокойно. Хунхузы были вздернуты на виселицу ровно в 8 час. 40 мин. вечера. Казненные похоронены на китайском кладбище. О приговоре военно-полевого суда над двумя хунхузами части китайского населения было известно в тот же день. Китайское население выражает надежду, что случаи дерзких грабежей, героями которых являются хунхузы, уменьшатся». 

 

НЕРАВНАЯ БОРЬБА

Вот такая заметка была опубликована в газете «Дальний Восток» в октябре 1906 года. Оптимизм её – явно надуманный, поскольку опасность хунхузских нападений по-прежнему угрожала жителям и городов, и сельских поселений Уссурийского края. Даже показательные казни не давали желаемого эффекта, к тому же чаще всего задержанных китайцев высылали обратно на родину, откуда они через некоторое время возвращались. Отчасти это происходило потому, что российско-китайская граница была довольно прозрачной; отчасти причиной было то, что в Китае можно было достаточно легко добыть новые документы, и высланный Ли-чай-куй возвращался обратно под именем, скажем, Куй-ли-чана. А на лицо, как известно, все китайцы («манзы», как тогда говорили) для русских похожи, если не сказать – одинаковы…

К борьбе с шайками бандитов, проникающих из Китая, были привлечены казаки. Собственно, изначально их станицы и были размещены вдоль Уссури с целью охраны границы. Следует отметить, что казаки довольно активно противодействовали хунхузам, но их численность никак не могла сравниться с «жёлтым нашествием». Ещё в 1880 году генерал Тихменев докладывал: «Одна Уссурийская и две Забайкальские конные сотни положительно не могли прикрывать даже слабым кордоном границу пятисотверстного протяжения, постоянно прорываемую разбойничьими шайками хунхузов». Тогда же по ходатайству командующего войсками Восточно-Сибирского военного округа генерала Дмитрия Анучин была сформирована 2-й Уссурийская конная сотня. Конечно, хорошо вооружённые казаки время от времени громили отдельные хунхузские банды, но только в том случае, когда получали точные сведения об их дислокации. 
Для примера – выдержка из одного приказа по Уссурийскому казачьему войску: «В конце октября 1915 года вблизи ст. Полтавской была обнаружена шайка хунхузов. 31 октября … старший Полтавского поста, выставленного от 5-ой особой сотни, приказный Евтеев с 10 казаками поста и с помощью 39 казаков неслужилого разряда напал на след их и, преследуя весь день, вел с ними перестрелку. К вечеру хунхузы скрылись на заимке казака поселка Фаддеевского Лопатина, продолжая отстреливаться. Во время перестрелки около 6 час.вечера приказный Евтеев был тяжело ранен и по дороге в ст. Гродековскую, для помещения в больницу, скончался…». Обратим внимание, что это 1915 год, то есть вплоть до смены самодержавного режима на демократический продолжалась настоящая война с хунхузами. А с наступлением смутных времён Гражданской войны активность хунхузов только возросла, причём выступали они то за «белых», то за «красных»…

 

КРЕСТЬЯНИН-РАЗБОЙНИК

Значительно сложнее обстояло дело с хунхузами, так сказать, местными. Дело в том, что они проживали среди китайского населения и внешне ничем не отличались от обычныхманз. Уже упоминалось, что «мирные» китайцы их никогда не выдавали: более того, всегда давали им приют, одежду, пищу. Обычным делом было и то, что китаец одновременно являлся сельским тружеником, а в «свободное время» превращался в хунхуза; он же мог копать женьшень, ловить трепанга, добывать пушнину, мыть золото, делая всё это нелегально. Он же мог содержать опиекурильню и заниматься игорным бизнесом, прятать и продавать награбленное, имея при этом вид на жительство и вид вполне добропорядочного китайца.Кроме того, у хунхузов была хорошо налажена разведка, и о проведении мероприятий против них они, как правило, узнавали заранее. Вот пара сообщений, подобных которым были сотни.

Газета «Дальний Восток», октябрь 1908 года:«Для розыска убийц корейца Владимира Пака, убитого в Мангугае 26 сентября, была снаряжена экспедиция из чинов полиции и порта, при 12 городовых, отправившихся из Владивостока 27 числа... По пути в Амурском заливе были обысканы все встречные китайские шлюпки и шаланды, и в одной из шаланд нашли спрятанного в трюме китайца, которого привезли в Мангугай, где в нем узнали одного из участников зверского убийства Пака. Арестованный хунхуз был оставлен в сторожке под караулом, где, схватив лежащий на окне штык от винтовки, пытался заколоть себя, но штык был вовремя вырван у него из рук... От Мангугая команда пошла цепью по берегу, обыскала по дороге три кирпичных завода и там получили сведения, что шайка хунхузов разделилась, и 5 отправились во Владивосток, а 2 в горы. Обыскав Кедровую падь и встречные фанзы, отряд отправился к Барабашу и в 10 ч. вечера прибыл туда. При обыске там фанз задержан китаец, который … состоял посредником при покупке хунхузами оружия. В 5 часов утра 29 числа был обыскан угольный завод около Барабаша, где удалось задержать главаря шайки хунхузов. Обыскав окрестные фанзы, отряд с арестованными тремя хунхузами 29 к вечеру вернулся во Владивосток». 
Та же газета, ноябрь 1911 года: «Высылка китайцев. Ночью на 18 ноября в районе второй и третьей полицейских частей полицией произведены обыски в занятых китайцами квартирах, причем задержано около 300 безбилетных китайцев. Вчера произведена поверка их и те, которые имеют занятия и билеты (на руках у хозяев), отпущены, а остальные подлежат высылке пароходом на родину (в Чифу). Повальные обыски китайских квартир предприняты с целью как искоренения между китайцами азартных игр (банковки) и опиекурения, так и для очистки города от темного китайского элемента, проживающего здесь без определенных занятий». Такие облавы во Владивостоке проводились довольно часто, но, как понятно, особого эффекта она не давали. Более того, на полицию обычно сыпались упрёки: якобы она зачастую хватает «легальных» китайцев, не находя при этом настоящих преступников. 

 

НЕУЛОВИМЫЕ МСТИТЕЛИ

Мы уже писали, что занимался проблемойхунхузничества и Владимир Арсеньев. Вот что писал В.К. Арсеньев в работе «Китайцы в Уссурийском крае» (1914 год): «Хунхузы в Уссурийском Крае – обычное явление. Неся с собою смерть и ужас, шайки их бродят повсюду, нападая то на русские, то на китайские поселения...Несмотря на то, что китайцы страдают от них сами, они всеми мерами укрывают их от русских. Этому можно найти очень простое объяснение. Китайца, который выдал хунхуза, не скрыл его, не оказал ему внимания и гостеприимства или не сообщил своевременно о намерениях и действиях полиции и лесной стражи – ждет мучительная смерть от руки мстителя, и куда бы китаец этот ни ушел, «дамоклов меч» всюду будет висеть над ним. Страх перед хунхузами – панический, покорность полнейшая, рабская! … 

Русские, попавшие в руки хунхузов, подвергаются самым ужасным пыткам. Тогда зверские наклонности не имеют удержу, страсти – пределов! Вид крови опьяняет разбойников. Привязав пленника к дереву, они подрезывают ему ногти, ломают суставы пальцев на руках и ногах, разрезают рот, вырезают язык, протыкают уши, выкалывают глаза и т.д. И все это делается медленно, с промежутками, нарочно с целью, чтобы испытуемый не сразу умер, а мучился бы возможно больше. Пытка продолжается иногда в течение целых суток. Такие пытки не редкость. В 1900 году такой мучительной смертью погиб стрелок Иван Царев, а в 1905 году на реке Мурени недалеко от озера Ханка был замучен старообрядец Иван Китаев из селения Красный Яр, что около Никольска-Уссурийского. 10 июня 1908 г. замучен 9-летний сын казака Шильникова, а в январе 1910 года сожжены были на костре два крестьянина братья Кравцовы».

Сам Владимир Арсеньев в 1911-1913 годах проводил экспедиции по борьбе с хунхузами, сжигая в тайге фанзы китайских браконьерови выселяя безбилетных манз. Почему эти две задачи были связаны, он так пояснял в работе «Китайцы в Уссурийском крае»:«Тесную связь с хунхузами имеют охотники и звероловы. Вооруженные, отлично знающие тайгу и все горные тропы, они являются лучшими проводниками. Фанзы их всегда служат хунхузам пристанищами.Половину года китаец охотничает, соболюет в тайге, в другое время он работает на пашне, если соболевание не было добычливым, или ничего не делает, если ему удалось хорошо поохотиться и добыть много пушнины. Тогда бродит он из одного поселка в другой, курит опиум и предается азартным играм. От китайца-охотника и соболевщика до хунхуза – один шаг. Сегодня он зверолов, завтра – разбойник!». 

Наиболее жёсткая и результативная борьба с хунхузами началась с установлением советской власти в Приморье, и к началу 1930-х годов основные банды были разгромлены. Граница также была в целом закрыта, а прежние хунхузы стали называться «белокитайцами». Но это уже совсем другая история… 

 

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Общества изучения Амурского края. 

 

По материалам архива ОИАК.