‹ Назад

Как мы уже писали, прошедшей зимой был проведён единовременный сплошной учёт амурского тигра и дальневосточного леопарда. Это событие, которое бывает один раз в 10 лет; его результаты будут известны в ближайшее время, и мы о них обязательно сообщим. А пока – небольшой экскурс в историю с целью напомнить, кто и как пытался охранять наши природные богатства. 

 

ЛЮБИШЬ ОХОТИТЬСЯ – РАЗВОДИ 

Общество любителей охоты во Владивостоке было организовано 18 января 1888 года и принято «под покровительство» самим великим князем Александром Михайловичем, то есть императорской семьёй. В первый год деятельности него входило всего 25 постоянных членов, в основном флотские и армейские офицеры. Общество добилось выделения ему островов Аскольд, Путятина и Рикорда, причем не только для охотничьих забав, но в первую очередь – для разведения копытных животных. Дело в том, что пятнистые олени – главный объект охоты – в «вольном» состоянии водились только на Аскольде. Именно там организовывались регулярные охоты, в том числе для иностранных гостей и высоких персон. А вот на Путятин и Рикорда предстояло завезти тех же оленей.

В 1888 году на острове Рикорда были «прописаны» два самца и две самки пятнистых оленей, причём самок пожертвовал известный купец Отто Линдгольм. Один самец, пойманный на Аскольде смотрителем маяка, был куплен Обществом охоты, а другой был подарком заседателя Сучанского участка. Весной 1889 года на Аскольде обитало 100–150 оленей, на Путятине – от 70 до 100 коз (косуль) и около 25 оленей, на Рикорда – более 80 коз и всё те же 4 оленя. Разумеется, на всех островах были сторожа, имеющие инструкции «относительно охранения дичи и преследования посторонних охотников», поскольку браконьерство процветало и тогда. Причём выяснилось, что местных жителей нанимать в охрану нежелательно: они в силу знакомств и приятельских связей не могли препятствовать незаконным охотам. 

Так что следует отметить: вопреки обывательским представлениям, члены Общества занимались не столько собственно охотой, сколько разведением дичи, в первую очередь заботясь об увеличении её численности. Несмотря на то, что многие члены Общества вкладывали в общее дело свои личные деньги, доходы Общества за первый год его существования составили 1950 рублей при расходах 1180 рублей 90 копеек. В те далёкие времена охота действительно могла приносить прибыль, поскольку и мясо, и шкуры (а тем более оленьи панты) пользовались спросом у неохотящегося населения. К тому на островах не было хищников, опасных для копытных животных. Конечно, не всё удавалось; так, попытки разведения фазанов и другой пернатой дичи в достаточных количествах не имели успеха.

 

КТО СОХРАНИТ ЖИВНОСТЬ?

Известный в те годы врач-путешественник Александр Елисеев, побывавший в Южно-Уссурийском крае в 1889 году, видимо, первым высказал мысль о будущем исчезновении тигра. Полосатый зверь считался на Дальнем Востоке хищником, вредившим скотоводству, и его нещадно уничтожали: стреляли, ловили, травили и даже взрывали (был и такой способ). Отметив, что «этот хищник, ещё недавно наводивший ужас на весь край, в настоящее время уже начинает мало-помалу пропадать во многих уголках», Александр Елисеев писал в 1890 году: «Благодаря энергичному истреблению тигров русскими охотниками дни царя тайги уже сочтены; пройдёт десяток-другой лет, и о тиграх останутся одни легенды. Не забудем только того, что тигр не отступает ни перед какою высокою цивилизациею и не уходит от человека подальше; нет, он остаётся бороться с этим последним за своё существование, хотя бы число страшных хищников и считалось всего единицами».   

В 1900 году на Дальний Восток прибыл служить Владимир Арсеньев, будущий исследователь края; буквально сразу же он вступил во Владивостокское Общество охоты и вскоре стал одним из его директоров. Мало кто знает, что его первой печатной работой стал отчёт о деятельности этого Общества за 5 лет его работы, с 1901 по 1905 год, изданный во Владивостоке в 1906 году. Следует отметить, что уже в нём автор проявил себя отчасти как охотовед-биолог, отчасти даже как эколог (хотя этих понятий в тот период не существовало). Подробно изложив разнообразную деятельность Общества (причём в основном не описание охот, а поддержание численности промысловых животных), Владимир Арсеньев в заключительной части отчета привёл выводы и предложения, актуальные даже сейчас.

«Ни центральные, ни местные органы Государственных Имуществ не имеют никакой возможности заниматься сохранением лесной и полевой дичи на всем необъятном пространстве нашего отечества, и поэтому они должны всячески поддерживать различные Общества Охоты… Так как цель всякого Общества составляет не истребление, а размножение и сохранение дичи, то Общества эти составляются из людей, любящих зверей и птиц и болеющих душой об их уничтожении, а потому в лице представителей этих Обществ Правительство должно видеть деятельных своих помощников по проведению в жизнь населения идей по живому делу охотничьего хозяйства и сохранения промысловых животных и птиц. 

Общество за свое 18-летнее существование сумело не только сохранить для края естественный питомник на Аскольде, но, обращая все свои средства и личные затраты гг. членов, сумело увеличить его запас, расселяло животных по другим местам и способствовало частным лицам заводить оленье хозяйство… Общество не намерено ограничивать свою деятельность только на своих угодьях, а желало бы принести пользу всему краю путем контроля за охотниками через своих членов во всем районе Южно-Уссурийского края. Полиция в таких случаях должна составлять протоколы, исполняя требование члена Общества Охоты как лица вполне компетентного. Затем Обществу должно быть предоставлено право следить за исполнением протоколов, так как до сего времени таковые никогда ничем не кончались».      

 

НЕНУЖНАЯ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Южно-Уссурийский край был настолько богат зверями (в том числе пушными), копытными, птицей, что в первые годы заселения его никто не задумывался о будущем. Хотя тот же Владимир Арсеньев писал в упомянутом отчёте: «Безошибочно можно сказать, что в 20-м веке будут истреблены у нас на Дальнем Востоке: тигр, барс, лось, изюбр, пятнистый олень, коза, соболь, бобр, морской котик, фазан, рябчик, тетерев, дрофы, глухарь». Причём он практически не ошибся… Существовали буквально жестокие способы; так, зверей – всех подряд – ловили, сооружая лудёвы, многокилометровые изгороди из валежника и стволов деревьев. В некоторых местах оставлялись проходы и в них рылись ловчие ямы, в которые попадали животные. В основном этим занимались пришлые китайцы. Но вскоре русское население края начало понимать, что бесконтрольное уничтожение зверья не должно продолжаться бесконечно. 

В полевом дневнике Владимира Арсеньева 1906 года находим такую запись о селе Пермском близ Ольги: «Крестьяне этого села народ трезвый и разумный. К охоте они относятся весьма серьёзно и что интереснее всего – заботятся о сохранении зверя и вообще об охране дичи. Факт очень интересный и достойный быть отмеченным. Факт этот интересен потому, что крестьяне, буквально оторванные от России и культурной цивилизации в течение 50 лет – сами дошли до сознания о введении если не законов, то хотя бы своих временных правил о рациональном ведении охотничьего хозяйства… Крестьяне собрали сход и миром решили не бить: самок телят, сайков, зимой самцов и в особенности осенью во время гона и рева, не тревожить зверя весной когда самки тяжелые или выхаживают молодняк. Кроме того, крестьяне решили устроить заказник, для чего сами установили условные границы и обязались там не охотиться». 

Правда, инициатива местного населения встретила непонимание, о чём сам Владимир Арсеньев писал так: «Об этом пронюхали наезжие охотники из других деревень и начали там бить оленей безнаказанно. Крестьяне произвели несколько арестов и подали жалобу на обидчиков и нарушителей их права. В ответ на это от полицейской и лесной администрации последовало распоряжение прямо-таки дивное, следующего содержания. «Так как заказник, устроенный крестьянами, находится не на своей земле, а на казенной и притом он не есть утвержденный законный, то заказника там нет, о чем извещают всех окрестных жителей, и бить оленей там вправе каждый прохожий сколько угодно». Теперь крестьяне, кажется, подали прошение генерал-губернатору. Охотничьи Общества должны поддержать крестьян. Ибо этот их первый шаг очень важен с точки зрения сохранения зверя вообще от избиения и оленей в особенности».  

 

ВНИМАНИЕ, ЗАПОВЕДАНО! 

Конечно, ни самодеятельностью простых жителей, ни усилиями общественных организаций сохранять саму тайгу и её «дикое население» было невозможно. Поэтому в качестве заповедных территорий, где не велись заготовки древесины и звери не тревожились охотниками, в разных местах края появились «лесные дачи» и заказники. Так, первый в крае заповедник «Кедровая Падь» был создан в 1916 году в массиве нетронутых лесов; именно в нём и в территориях, прилегающих к нему, до настоящего времени сохранился дальневосточный леопард (барс, как называл его Владимир Арсеньев). От полного исчезновения тигра спасли тоже заповедники – Сихотэ-Алинский и Лазовский; напомню, что в начале 1940-х годов их насчитывалось лишь несколько десятков особей. Сейчас в Приморье шесть заповедников и три национальных парка – «Удэгейская легенда», «Зов Тигра» и «Земля леопарда».

И ещё раз о прошедшем учёте. Напомню: в нем были задействованы сотни людей, прошедших свои снежно-таёжные маршруты; разумеется, потребовалась и достаточно длительная обработка полученных результатов, а в отдельных случаях и перепроверка их. И совсем скоро мы узнаем: сколько всё-таки тигров в дальневосточной тайге? И леопардов – тоже.   

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества.