‹ Назад

«СЕКРЕТНЫЕ» ЭКСПЕДИЦИИ АРСЕНЬЕВА

Среди многих путешествий Владимира Арсеньева совершенно особое место занимают его экспедиции по Уссурийскому краю 1911-1913 годов, которые нередко называют «секретными». Действительно, эти походы вооружённых отрядов были направлены на борьбу с хунхузами (китайскими разбойниками) и лесными браконьерами. Эти малоизвестные страницы биографии исследователя и писателя, как нередко характеризуют Арсеньева, действительно скрывают в себе немало тайн, долгое время хранившихся в архивах… 

 

ХУНХУЗЫ – КТО ОНИ?

Век-полтора назад такой вопрос не мог возникнуть ни у одного жителя российской восточной окраины. О хунхузах, их действиях, их жестокости знал буквально каждый. Буквально слово «хунхуз» (или «хун-ху-цзы») означает «краснобородый». Дело в том, что в старину китайские грабители, чтобы замаскировать лицо и напугать своим видом жертв, нацепляли фальшивые большие бороды красного цвета. Кстати, такие красные бороды сохранились в традиционном китайском театре как признак разбойника. Впервые о хунхузах написал Николай Пржевальский, который пробыл в Уссурийском крае с 1867 по 1869 год и охарактеризовал хунхузов так: «Это по большей части различные преступники, бежавшие из Китая, чуждые всяких семейных связей, живущие сегодня здесь, а завтра там».

На протяжении практически всего периода освоения российского Дальнего Востока, вплоть до 20-х годов XX века, хунхузы были одним главных из бедствий этого края. Объединяясь в шайки численностью от нескольких человек до сотен бандитов, они наводили страх на местное население, грабя его и захватывая заложников. Постоянная борьба с хунхузами сделалась головной болью местной администрации; она была упорная, порой беспощадная и, похоже, бесконечная. Ни полицейские акции, ни казачьи облавы, ни крупные войсковые операции, порой охватывающие большие площади, не помогали. Мобильные банды, хорошо знающие местность, пользующиеся проводниками, легко уходили от преследования; в городах их тоже непросто было поймать, так как хунхузы легко растворялись среди населения «китайских кварталов». 
Сам Владимир Арсеньев впервые непосредственно столкнулся с хунхузами в 1906 году, в районе залива Пластун (современный Тернейский район). Однако на всём протяжении похода 1906 года – первой крупной экспедиции исследователя – он целенаправленно собирал сведения о хунхузах и их действиях. Приведём лишь одну выписку из дневника той экспедиции – вопросник: «Сведения о хунхузах. 1) Число их увеличивается или уменьшается. 2) В чем проявляют они свою деятельность. 3) Не обирают ли жителей. 4) Их отношения к русским и к японцам». В последующих исследованиях Арсеньев также занимался проблемой «хунхузничества» (и в целом заселения края китайцами), так что к 1911 году именно его кандидатура привлекла внимание Приамурского генерал-губернатора Николая Гондатти как руководителя столь сложного похода. 

 

БЫЛИ СБОРЫ НЕДОЛГИ…

6 июня 1911 года штабс-капитан Арсеньев направил многостраничный доклад на имя Гондатти. В нём были подробно расписаны «мероприятия, необходимые для решения вопроса о выселении китайцев из Уссурийского края». Разумеется, такой документ был результатом большой подготовительной работы и тщательного анализа обстановки. Владимир Арсеньев констатировал: «За последние года деятельность хунхузов особенно сильно проявилась в Южно-Уссурийском крае, начиная к востоку от Уссурийского залива по всему побережью моря к заливу Св. Ольги и далее на север до мыса Олимпиады, а также в истоках р. Уссури и по верховьям р.р. Ула-хэ, Фудзин и Ното. Работы по выселению китайцев из описанных мест не могут быть выполнены в течение одного лета и осени, на это требуется не менее 2-х лет». 

В докладе и нескольких следующих рапортах Владимир Арсеньев предложил конкретные меры, наметил маршруты похода, набросал проекты инструкции и сметы. Все эти документы были практически без изменений оперативно утверждены генерал-губернатором, и 17 июня 1911 года Арсеньев получил на руки секретное письменное предписание от Гондатти. Особое задание было таким: во главе вооружённого отряда отправиться в Ольгинский и Заольгинский станы «для выяснения условий проживания там китайцев и для принятия соответствующих мер к аресту и выселению не имеющих там права жительства». Одновременно было выдано открытое предписание, предназначенное для предъявления на местах, в котором, разумеется, не было даже упоминания о «вооружённом отряде» и уж тем более об арестах и выселении китайцев.  

Тем же числом, 17 июня, генерал-губернатор утвердил секретную инструкцию почти из полусотни пунктов, где были прописаны практически все вопросы, которые могли возникнуть в столь сложном деле. Владимир Арсеньев должен был определить районы деятельности хунхузов и их численность, выявить «элемент наиболее беспокойный», организовать на местах «тайную агентуру с денежным вознаграждением», отобрать у всех китайцев оружие, арестовать подозрительных китайцев, пустые фанзы (особенно вдали от селений и в стороне от дорог) – сжигать, как притоны хунхузов. Однако при этом разрешалось китайцам решить их дела с жилищами и с имуществом, стариков и больных оставлять на месте, а курильщикам опия позволялось взять его с собой. Членам экспедиции запрещалось ходить по китайским фанзам в одиночку, а если среди них окажутся «ненадёжные люди» – немедленно удалять их из отряда.

 

ПО СОПКАМ И ПОБЕРЕЖЬЮ

20 июня 1911 года Владимир Арсеньев поездом выехал из Хабаровска во Владивосток. В состав его отряда были включены ботаник Николай Десулави, переводчик генерал-губернаторской канцелярии, пристав Заольгинского стана, три помощника-студента, 13 нижних чинов полицейской и лесной стражи, а также проводник-удэгеец Сале. Всего 20 человек – не считая тех, кто находился на местах. 5 июля 1911 года рейсом парохода «Трувор» члены отряда отправились на север края. 13 июля 1911 года Владимир Арсеньев отправляет свой первый секретный рапорт с реки Самарги (современный Тернейский район). Затем отряд направляется на юг по берегу Японского моря, при этом тщательно инспектируя все встречающиеся реки от устьев до верховий. 

Достаточно взглянуть на карту Приморья, чтобы понять, какой это масштаб деятельности. А если учесть отсутствие дорог и переправ, вспомнить, что в июле-августе стоит жара, идут дожди, донимает гнус – условия движения были весьма сложными. Однако все реки до Кусуна (теперь Максимовка) были обследованы в срок до 4 августа. На Кусуне пришлось четверо суток преследовать бежавших китайцев, которых догнали и арестовали благодаря местным орочам. На реке Такэме (Кема) – пройти вверх по течению около 150 верст, перевалить через Сихотэ-Алинь, выйти на реку Арму и только там настичь китайцев. Этот отход от основного маршрута длился 17 суток; было сожжено 26 зверовых фанз, конфисковано и уничтожено множество ловушек и капканов. Отряд продолжал идти к югу, но уже стало ясно, что обследовать побережье до залива Святой Ольги, как планировалось, не получится. 

18 октября 1911 года Владимир Арсеньев отсылает очередной доклад с устья реки Санхобэ (Серебрянка), из бухты Терней. В нём он сообщает, что между 10 и 18 октября найдено 14 фанз, «построенных в одиночку в 10 и 15 верстах друг от друга», арестовано 23 китайца и один кореец. Далее отряд пойдёт к заливу Пластун.  К тому времени стало известно, что ещё 20 августа, попав в густой туман, около Ольги разбился пароход «Трувор», и заказанные грузы не дошли до экспедиции. Сам Арсеньев не мог совершать продолжительные походы по тайге из-за больной ноги и потому сосредоточился на районе Терней – Пластун – Джигит. Именно в бухте Джигит 1 ноября был написан очередной доклад генерал-губернатору, в котором сообщалось, что экспедиция 1911 года окончена. Сожжено 58 фанз с запасами, арестовано 136 человек, конфисковано большое количество орудий лова. 

 

ИТОГИ 1911 ГОДА

Многие китайцы просили дать им разрешение на выезд добровольно, без ареста; Арсеньев выдал 48 таких удостоверений, по ним выехало 314 человек; глубоких стариков в числе 63 человек он оставил на месте. В одной фанзе найден был склад оружия (4 винтовки) и 12 фунтов пороху, 18 бердановских и 90 боевых трехлинейных патронов. За октябрь месяц было конфисковано: пять соболей, 120 белок, 14 хорьков, 2 куницы, 2 барсука, 14 бурундуков, одна медвежья желчь, три мускусных железы кабарги и один корень женьшеня. Трудно себе представить, как при такой занятости непосредственным преследованием нарушителей и выдворением их можно было найти время для каких-либо научных изысканий, но Владимир Арсеньев сумел сделать это.

За 3.5 месяца работы он лично собрал гербарий из 768 растений, который затем выслал в Петербург, профессору Ивану Палибину. Ботаник Николай Десулави определил более 800 растений и совместно с Арсеньевым установил в этой экспедиции границу маньчжурской и охотской флоры. Было собрано много фольклорных материалов, произведены раскопки старых могил, откуда извлечено 6 скелетов, привезена коллекция религиозных предметов и минералогических образцов. Владимир Арсеньев составил описания старинных укреплений, колодцев, дорог, снял их планы, нанёс на карту более 20 таких мест; раскопал две стоянки времён неолита и собрал коллекцию каменных топоров, наконечников стрел, орудий труда, костей, зубов и раковин. Со всеми этими богатствами он через Владивосток вернулся в Хабаровск в 20-х числах ноября 1911 года. 

 

«Антихунхузские» походы продолжились и в 1912 году. Отчасти они явились продолжением программы действий предыдущего, 1911 года, поскольку, как помнит читатель, Владимир Арсеньев рассчитывал вести борьбу с китайцами-нелегалами как минимум два года. 6 февраля он написал обстоятельный доклад на имя Приамурского генерал-губернатора Николая Гондатти, начинающийся словами: «Представляю на благоусмотрение соображения об организации отрядов, высылаемых для борьбы с китайскими хищниками и хунхузами». 

 

ВОЙНА С ХУНХУЗАМИ

Многостраничныйдокумент имел все признаки боевой инструкции. В нём было детально расписано: кто такие хунхузы, где они дислоцируются, примерная численность банд, как действовать против них, каково должно быть снаряжение военных отрядов, следует ли вооружать местное население и так далее. 7 февраля Владимир Арсеньев подал очередной доклад, в котором наметил маршрут и перечислил всё необходимое для проведения экспедиции. В частности, он просилвыделить ему переводчика, приставов и помощников лесничих изАнучино, Ольги, Тетюхе, Имана, девять городовых, шесть лесников, а также четырёх мулов и даже двух полицейских собак (дали одну). Прикладывалась и смета расходов на общую сумму в 4695 рублей, в которой предусмотрено буквально всё – даже «тайная разведка»…

Вот некоторыеарсеньевскиесоображения: «Тайная разведка и умело поставленный сыск являются единственным средством, которым можно перехватить китайцев-разбойников на русской территории. Я из опыта знаю, что самыми ценными разведчиками являются инородцы. Без специальных отрядов, посылаемых на розыски хунхузов и для борьбы с китайскими хищниками в тайге, обойтись никак нельзя. Такие карательные отряды не следует делать большими; 15-20 человек вполне достаточно. Большие отряды подымают большой шум в тайге, тогда как маленькие легче скрываются и лучше заметают следы свои. В отряде полезно иметь несколько вьючных коней или мулов – как обоз, сам же отряд с легкими котомками быстро идет вперед, не будучи связан медленным шагом лошадей».

НиколайГондатти согласился буквально со всеми требованиями Владимира Арсеньева; при этом начальникам уездов, приставам и лесничим края было предписано оказывать экспедиции полное содействие. Соответствующие указания были даны капитанам пароходов, курсирующих вдоль побережья Приморья. В целомарсеньевский отряд насчитывал всего около 15-20 человек. Территория, подлежащая «зачистке», была ничуть не меньше, чем в предыдущем году, а вот китайцев на ней проживало гораздо больше, чем в северных частях края.Подготовка к походу началась в селеКремово, где в апреле 1912 года отряд пробыл несколько дней.

 

ПРОТИВ СОТЕН НЕЛЕГАЛОВ

Итак, 22 апреля экспедиция покинула Кремово. Обоз пошёл к деревне Лефинке (теперь Горбатка, Михайловский район) по дороге через Осиновку. Остальные члены отряда во главе с Арсеньевым отправились пешим ходом через сопки напрямик к реке Лефу (Илистая), затем свернули кАнучино, куда прибыли 30 апреля, и по реке Даубихэ (Арсеньевка) дошли до села Семёновка (теперь г. Арсеньев). Всю первую половину мая арсеньевский отряд провел в этом районе, обследуя ближние окрестности. В июне, побывав в селе Чугуевке и деревне Антоновке, экспедиция двинулась через Сихотэ-Алинь на реку Аввакумовку и далее в залив Святой Ольги. На этом пути отряд В.К. Арсеньева задержал около 800 китайцев-нелегалов, которых в Ольге сдали на пароход, ушедший во Владивосток.

В течение июля 1912 года экспедиция, следуя вдоль побережья Японского моря, от залива Святой Ольги дошла до реки Кемы, откуда в августе опять же пешим ходом снова спустилась к югу – до реки Тетюхе. Во время этого рейда было задержано до 200 таежных браконьеров. На реке Тетюхе отряд разделился: Арсеньев с частью людей пошел по ней вверх, до истоков, где пробыл почти до конца октября. Шильников с оставшимися членами экспедиции отправился на обследование долины реки Тадуши (Зеркальная в Кавалеровском районе). В ноябре они снова встретились в заливе Святой Ольги, откуда во Владивосток было отправлено ещё 250 задержанных китайцев. 

Здесь Арсеньев пробыл до 1 декабря. Когда реки в основном уже замерзли, а браконьеры пошли в тайгу, он поднялся в верховья реки Аввакумовки, продвинувшись оттуда по таежным районам на север, через Тетюхе до Кемы. Шильников в это время обследовал реку Пхусун (Маргаритовка), потом снова прошёл в залив Святой Ольги и оттуда в долину реки Сучан (Партизанская), где закончил свой маршрут. Для самого Владимира Арсеньева экспедиция продолжилась: он с горным инженером Петровым, восемью нижними чинами и проводником-удэгейцем по имени СунцайГеонка совершил тяжёлый зимний переход от побережья Японского моря по рекам Кеме, Арму и Иману (Большая Уссурка) до железнодорожной станции Иман (Дальнереченск). 

 

ОГОНЬ И ЛЁД

С Кемы этот отряд вышел 20 декабря 1912 года, 14 января был в Сидатуне (теперь Мельничное), а к концу января 1913 года вернулся в Хабаровск. Столь экстремальный переход – через Сихотэ-Алинь по снежной тайге и льду замёрзших рек – был предпринят с практической целью: отыскать браконьеров непосредственно в местах их временного обитания. Заставая нелегалов с поличным, Владимир Арсеньев имел полное право уничтожать их имущество согласно инструкции генерал-губернатора. Поэтому отряд попросту сжигал охотничьи фанзы со всем их содержимым, конфискуя при этом только самое ценное – меха, корни женьшеня, панты, золото и оружие. Именно на Арму, а также на Имане в районе Сидатуна были обнаружены десятки браконьерских фанз. 

В глухой тайге было встречено и Рождество, и новый, 1913-й год, о чём сохранились такие строчки в дневнике исследователя: 

«25 декабря 1912 г. 
Праздник Рождества Христова. По привычке люди проснулись рано. Чуть свет уже в палатке их были слышны песни. Сознание, что сегодня день отдыха, действует на всех умиротворяющим образом. К утреннему чаю людям дано печенье и варенье – жалко, что нет мяса. Ну, да как-нибудь обойдемся! Днем пили кофе с молоком и ели лепешки, ставили елку и украшали ее, так что она приняла вид праздничный... Устроили лотерею, ели запеканку и заедали вяземскими пряниками…

31 декабря 1912 г. 
Канун Нового Года. Утром крепкий мороз. Маршрут вниз по реке Арму. Когда река становилась торосом, то между глыбами льда вода продолжала еще течь. Потом она замерзла, и образовалось нечто в виде узкого коридора; по этому-то коридору мы шли около трех верст. Далее коридор замкнулся. Вся река была загромождена глыбами льда. Льдины нагромоздились друг на друга в высоту около 2 метров; это заставило нас оставить реку и идти лесом... Сегодня прошли 7 ½ верст. 

1 января 1913 г.  
Первый день Нового Года. Маршрут вниз по реке Арму. Дорога эта тяжелая. Все время приходится идти по снегу. Мест чистых и свободных от снега почти не встречается. В лесу глубокий снег, в аршин глубиною... После полудня нашли еще одну зверовую фанзу – двенадцатую. Владелец фанзы неизвестен, но, судя по обстановке, она китайская. В этой фанзе найдено: 66 снастей для ловли соболя и 55 кабарожьих петель... Незадолго до заката с левой стороны реки была найдена еще одна зверовая фанза. В этой фанзе обнаружено: 270 снастей для ловли соболя и 32 кабарожьи петли... Пройдено 16 ½ верст.

 

Позже Владимир Арсеньевотмечал: «О размерах хищничества китайских зверопромышленников можно судить из следующего перечня вещей, найденных в четырех зверовых фанзах на р. Арму (приток Имана) в 1912 году после оставления их соболевщиками. В фанзах было найдено только то, что охотники, по-видимому, считали малоценным: три винтовки системы Бердана, 33 дробовых, 20 бердановских, 17 трехлинейных патронов, 53 банки из-под пороха, 12 фун. дроби, 4 оленьих, 43 козьих и 3 кабарожьих кож, 2 медвежьих и 5 барсучьих шкур, 1 енотовый, 2 куньи и 98 беличьих мехов, 6 пар оленьих, 9 пар изюбриных и 2 пары козьих рогов, 14 пар лыж и 20 кож для них, 8 фунтов изюбриных выпоротков, 1 медвежья желчь, 15 фунтов тигровых костей, 41 сетка на соболя и 2140 снастей для соболиных ловушек…». 

 

 

ИТОГИ

 

Экспедиция 1912 года продолжалась почти 10 месяцев и обследовала практически все северные и центральные районы Уссурийского края. Не стала она исключением и в научном плане, хотя трудно даже предположить, как её руководитель находил время для исследований. Владимир Арсеньев производил раскопки, вычертил планы всех встретившихся ему на побережье Японского моря от Кемы до Тетюхе археологических памятников; собрал много предметов каменного века и привез этот материал (всего около 100 ящиков!) в Хабаровский музей. Этнографические экспонаты он отправил в дар Русскому музею и Казанскому университету; собранные им лично растения были посланы в Петербург. 

 

А самое главное, факты о таёжном браконьерстве и деятельности хунхузов легли в основу будущих работ учёного. Главная из них – «Китайцы в Уссурийском крае» – была издана два года спустя и стала буквально энциклопедическим трудом по этому вопросу. В ней был обобщён огромный объём материала предыдущих исследователей, использован собственный экспедиционный опыт, намечены меры дальнейшей борьбы с нелегалами. Арсеньев вскрыл систему тайных китайских обществ, описал способы эксплуатации ими местных аборигенов, выявил многие важные особенности существования китайцев на российской территории. Заметим, что эта работа не потеряла своего значения и до настоящего времени. 

Иван Егорчев, действительный член Общества изучения Амурского края.  

По материалам Российского государственного исторического архива Дальнего Востока.