‹ Назад

СТО ЛЕТ КАК ОДИН ДЕНЬ

Ровно 100 лет тому назад, в конце декабря 1915 года, во Владивостоке точно так же витали предновогодние настроения, и жители, как всегда, надеялись на лучшее. Заботы о подарках и покупках, о детских ёлках и взрослых балах-маскарадах владели людьми, и окружающая действительность невольно казалось праздничной…

 

С ЯПОНЦЕМ ПРОТИВ ГЕРМАНЦА

Разумеется, и в преддверии нового года мысли о продолжающейся войне не оставляли обывателей, причём практически все россияне были уверены, что победа не за горами. Так, в газетах публиковалось такое сообщение: «Никольск-Уссурийское городское общественное управление возбудило ходатайство о выдаче ему продовольственной ссуды в 200 000 рублей, с погашением через полгода, после окончания войны, для закупки и продажи населению продовольственных припасов. Начальник края, признавая полезность намеченного городским управлением мероприятия и сочувствуя этому делу, по телеграфу поддержал возбужденное ходатайство». Если бы все они знали, что ожидает страну в недалёком будущем…

21 декабря во Владивосток зашли два японских крейсера – «Такива» и «Читозе». На следующий день японские официальные лица после соблюдения необходимых формальностей сошли на берег и нанесли визиты всем должностным и административным лицам города. 22 декабря газета «Дальний Восток» восторженно писала: «Орудийные залпы возвестили о встрече в наших водах военных судов двух дружественных держав: Японии и России. Ещё раз подтверждена дружба соседей, вставших бок о бок на борьбу с врагом». Под врагом подразумевалась Германия с союзниками, о военных успехах против которых регулярно сообщали те же газеты. 

В конце года был избран новый состав городской думы, и гласные активно обсуждали, кто же будет городским головой. 23 декабря та же газета писала: «Вчера в заседании городской думы на новое четырехлетие 1915-1919 г. городским головой избран генерал-майор в отставке Иван Алексеевич Ющенков». Пробыл он в этой должности, естественно, только до 1917 года… А раздел «Церковные вести» сообщал: «Праздничные Богослужения в Кафедральном соборе 24-го декабря утром в 9 час. Царские часы, литургия Василия Великого и вечерня. Вечером Всенощное бдение. 25-го декабря утром в 5 часов – Рождественская заутреня и после нее ранняя литургия, в 9 часов поздняя литургия и молебен; вечером в 5 часов Всенощное бдение. 26-го декабря утром в 9 часов литургия и вечером в 5 часов Всенощное бдение». 

 

КУДА ПОЙТИ, КУДА ПОДАТЬСЯ…

В развлечениях недостатка не было. Пушкинский театр объявлял рождественский репертуар выступлений «украинцив». Начало вечерних спектаклей в 8 часов, «цены местам обыкновенные»; дневные начинались в час дня по уменьшенным ценам: от 30 коп. до 1 руб. 75 коп. 27 декабря было дано два дневных – «Ничь пид Ивана Купала», драма в 4 действиях с пением и танцами, соч. Старицкого. Вечером шла опера «Запорожец за Дунаем» Гулак-Артемовского и в дополнение к ней – водевиль «День правды» в 1 действии, соч. Товстоноса. 28 декабря днём был «Невольник» (драма в 5 действиях «с пением и танцами»). Вечером тоже была драма «Ой не ходы Грыцю, та на вечерныци», но опять с танцами. 

29 декабря – историческая драма в 5 действиях «Мазепа», 30 числа «пиеса в 6 картинах» под названием «Русская свадьба». 31 декабря – встреча Нового Года; 1 января 1916 года днём – драма в 4 действиях «Воскресение» (по Льву Толстому или нет – неясно, сочинение Калишевского) плюс целое концертное отделение. Далее следовали популярные «Вий», «Цыганка Аза», «Пан Твардовский», «Маруся-Богуславка» и неизвестная ныне «Покритка» (драма, с подзаголовком «Кто без греха, кинь в неё камень»). Как видим, репертуар вовсе не военный и даже не патриотический. Не отставали от Пушкинского театра и другие увеселительные заведения Владивостока.

Так, Е.М. Долин в своём «Интимном театре» планировал: 25 декабря ёлка; 26 декабря днём «Дети Ванюшина», вечером «Фауст»; 27-го утром «Горе от ума», вечером «В будуаре» и «Барышни и арестанты»; 28 утром «Кот в сапогах», вечером «Афинская красавица»; 29 декабря утром «Пожар Москвы», вечером «Цыганские романсы в лицах»; 30-го утром «Школьная пара», вечером «В стране миллиардеров»; 31 декабря – встреча Нового года, включая фарс «Морские ванны» и бал-маскарад с призами; 1 января утром «Дни нашей жизни», вечером – «Тайны гарема». Единственный намёк на войну – такое объявление: «На предстоящих праздниках в театре Е.М. Долина и в других предполагаются к устройству спектакли в пользу семей воинов, призванных в Владивостоке». 

 

ЁЛКИ, ВЫСТАВКИ, ЦЕНЫ… 

Наиболее интересно, наверное, проходили детские новогодние «утренники». Газета «Дальний Восток» заранее завлекала: «Новый «Интимный театр» Е.М. Долина. В пятницу, 25 декабря 1915 года состоится детская ЕЛКА с раздачей подарков для детей. С играми и танцами во всех залах Интимного театра. Дед Мороз. Снегурочка. Шествие детей с флагами. Катанья с гор. Шествие Деда Мороза с его свитой. Танцами и играми будут заведовать артисты и артистки труппы Долина, раздача на память портретов артистов, фруктовый буфет для детей. Предварительная продажа билетов с 11 час. утра ежедневно в кассе театра. Начало в 6 час. вечера, окончание в 11 час. вечера. Детям цена за вход с правом получения подарка 1 р. 60 к., взрослые 1 р. 10 к.». Надо заметить, что программа была довольно разнообразной.

В конце декабря 1915 года открылась выставка московских и петроградских художников – редкое событие для нашего города. Она размещалась в двух залах с общим число картин более 200, являя собой, по словам местных газет, «массу ценного». Здесь были представлены и классика, и модный импрессионизм, и «модернизованное искусство». Что касается корифеев, то были привезены этюды Айвазовского, Левитана, Серова, Шишкина, Репина. На выставке была представлена и «подающая надежды» молодёжь: Волков, Салтыков, Новицкая, Голикова, Лиснер... Все картины продавались, и тот же «Дальний Восток» высказывал надежду, что «организаторы не увезут ни одной обратно в Европейскую Россию». То есть в принципе во Владивостоке сейчас могут найтись работы, например, Шишкина...  

Разумеется, можно было потратить деньги и по-другому. Вот газетное объявление: «Сегодня кружечный сбор в пользу общества вспомоществования нуждающимся учащимся в г. Владивостоке». Ещё подобные: «28 декабря военным губернатором разрешено г. Сибирцеву устроить в «Золотом Роге» дневное и вечернее представления в пользу Приморского землячества Томских студентов... Военный губернатор разрешил обществу Спорта устройство благотворительного базара на 27 декабря по продаже дамских рукоделий. Весь доход от базара пойдёт на усиление средств для покупки материалов для изготовления теплых вещей для армии». Или: «Амарандос (купец, владелец бань во Владивостоке) препроводил городскому голове 100 рублей на помощь беженцам». 

Интересны сообщения о ценах, хотя их, конечно, трудно сравнить с современными. «С 16 декабря харбинские мукомолы понизили цены на все сорта муки на 50 коп. на куле или 10 коп. на пуде» (напомним, что второй год идёт война). «Военный губернатор утвердил таксу по Владивостоку на соль и керосин» (а это пример регулирования цен). «Гуси на местном рынке от 2 р. 25 коп., поросята от 2 руб. 75 коп.» (ну подороже билета в театр, надо сказать). «Получена партия готовой обуви. Цены повышены против прошлого года на 60-75 процентов» (вот это вполне узнаваемо). «Телеграф сообщает, что 19 декабря отпущено 176 160 рублей на продовольственную семенную помощь казакам Амурского войска, пострадавшим от наводнения и неурожаев» (тоже очень знакомо). 

 

И НАСЧЁТ ВЫПИТЬ…

Во время войны, как известно, в России действовал сухой закон. Газеты подводили итоги: «Словно по щучьему велению, Россия стала трезвой. Объездите Русь: ни в городах, ни в селах вы больше не встретите безобразных картин пьяного разгула; самые отчаянные пропойцы взялись за ум, работают, оделись. Во многих селах составляются приговоры об учреждении библиотек-читален. Стремление к грамоте вообще сильно повысилось. Просто диву даешься, как резко к лучшему изменилась наша деревня за какие-нибудь полтора года!». Однако русский человек всегда мог найти выход; отыскивал он его и в условиях полного запрета на употребление спиртного. 

Это и не скрывалось: «На улицах вы, действительно, редко встретите пьяных. Не пьют, значит? Как бы не так! И какие бешеные деньги пропивают! Не говоря уже о «средних» кругах: чиновничестве, торговом классе – в любом ресторане, кофейной, чайной, шашлычной к их услугам и бутылка вина, и стакан водки. На железнодорожной станции вы всегда к обеду получите бутылочку «фруктовой». В клубах вам подадут и той же «фруктовой», и чашку «кофе», от которого слабеют ноги и развязывается язык. «Что за чудаки», – говорил нам один из наивных россиян, случайно попавший в провинциальный клуб, – «фруктовую» пьют, а селедкой закусывают». Да, читатель, к этому и вправду свелась трезвость средних классов русского общества». 

Что же касалось «пролетариата» и крестьян, то они употребляли самогон, денатурат, политуру, одеколон, бражку с табаком и прочую гадость. Был и такой способ: проглатывали кусочек сухих дрожжей и запивали фруктовой водой, причём «опьянение наступало почти мгновенно». Разумеется, вне конкуренции был изготовляемый и продаваемый китайцами ханшин – собственно говоря, тот же самогон, только более крепкий. Так что любые меры против пьянства были по большому счёту бесполезны. Знаменитое правило «Веселие Руси есть пити» действовало и во время войны. Разумеется, на новый год трезвым никто не оставался. «Сухой закон», как и всегда, соблюдался только на бумаге…

Иван ЕГОРЧЕВ, член Русского географического общества.

2015