‹ Назад

СУД ДА ДЕЛО

Судебному и адвокатскому делу в дореволюционной России посвящены многочисленные научные труды и книги, и тема эта поистине необъятна. Попробуем остановиться на небольшой её части – рассмотреть отдельные аспекты юридического процесса в Южно-Уссурийском крае. Разумеется, эта статья никоим образом не претендует на полноту, а приведённые ниже факты – на их обобщение. 

 

НА ОКРАИНЕ ИМПЕРИИ

Начнём с небольшой заметки из села Никольского, теперь города Уссурийска: «Доверенные здешнего крестьянского общества, бывшие во Владивостоке, напали там на какого-то стрикулиста, который написал им глубокомысленное прошение, имевшее тот результат, что доверенные вернулись напуганные, а стрикулист взял с них 60 руб. и велел приезжать еще. После неудачной поездки доверенных крестьяне совсем приуныли. Лучшие общинные земли их уходят под артиллерийское стрельбище и лагери, которые без стеснения крестьян и с наибольшим удобством для себя могли бы быть расположены на отлогостях Фениной и Суйфунской гор и по долине их за железной дорогой». 

Это сообщение, появившееся в газете «Владивосток» в августе далёкого 1893 года, требует некоторых разъяснений. Стрекулист (так правильнее) – ныне почти забытое слово, означавшее когда-то мелкого чиновника, казённого служащего; что-то вроде современного «офисного планктона». А суть заметки в том, что доверенные никольских крестьян обратились неизвестно к кому, и будет ли от написанного им прошения хоть какой-то практический толк – очень сомнительно. К сожалению, это действительно было большой проблемой. Не владевшие сложным канцелярским языком с его вычурными оборотами (а порой и просто неграмотные) люди совершенно не понимали, куда и как следует писать, чтобы добиться справедливости, особенно в судах.   

Надо заметить, что специальность правоведа – неважно, судьи или защитника – была в дореволюционной России очень популярной, и к такой должности стремились многие.  Во-первых, это приносило определённое положение в обществе и немалый доход; во-вторых, давало возможность добиться заметных успехов в продвижении по карьерной лестнице. Достаточно вспомнить Плеве, Львова, да хотя бы Ульянова или Керенского… Заодно заметим, что для работы в качестве присяжного поверенного, например, вовсе не требовалось юридического образования. Как это ни странно. 

 

А СУДЬИ КТО?

В том же 1893 году газеты «Владивосток» в статье, озаглавленной «Наша адвокатура», констатировала:  
«Адвокатское дело в Сибири вообще (кроме крупнейших ее центров: Иркутска и Томска), а в частности и у нас во Владивостоке, поставлено совсем в другие условия, нежели в Европейской России. Присяжной адвокатуры у нас вовсе нет, конечно, нет и совета присяжных поверенных, наблюдающего за действиями отдельных адвокатов. Даже лица юридически образованные, имеющие право на занятие адвокатурой в новых судах, в нашей адвокатуре составляют редкость, меньшинство общей численности. В данный момент в числе адвокатов г. Владивостока считается только два юриста (г. Лапин и г. Шрейдер). У нас адвокатурой может заниматься каждый, кроме лишенных прав по суду или опороченных; есть только ограничение для состоящих на действительной службе чиновников: они не могут практиковать в тех местах, где находятся при должностях». 

Современники отмечали, что российская адвокатура была в руках тех, у кого больше удачи и практического знания дела; порой она «представляет собой лишь переходное занятие на пути к коммерческим предприятиям, которые, иногда и при малом капитале, приносят несравненно более выгоды, а по сумме труда несравненно легче». Действительно, в те времена занятие юриспруденцией в большинстве случаев было «побочным», а основным – самые различные способы получения доходов, даже не всегда законопослушные. Дело в том, что юридическая практика на Дальнем Востоке не могла приносить необходимого или сколько-нибудь приличного заработка. Этому были, кстати, вполне объективные причины. Та же газета писала: 

«Общий уровень заработка местного адвоката, если применить к нему мерку, принятую в Европейской России, очень мал. Что действительно общая сумма дохода наших адвокатов не может быть велика, можно доказать даже цифровыми данными: взгляните на прилагаемую таблицу количества дел, разобранных в суде за три года, и вы увидите, что количество уголовных дел чуть ли не втрое превышает количество дел гражданских. Это объясняется особенностями законов местного судопроизводства, которых мы не касаемся». Действительно, таблица, составленная за 1890-1892 годы, включала 103 гражданских дела и 259 уголовных. 

 

НА КОМ ЗАРАБОТАТЬ? 

Несмотря на то, что число последних было в целом немалым, по ним нельзя было судить об «адвокатском благосостоянии». Оказывается, большая часть таких процессов проходила вообще без участия защитника. Во-первых, согласно местному законодательству суд назначал адвоката только по тем делам, где подсудимому грозило лишение всех прав состояния (была и такая мера наказания). А во-вторых, что обвинитель, что обвиняемый брали себе в помощь присяжного поверенного тогда, когда они располагали денежными средствами, и немалыми. Однако, как отмечала газета, «случаи второго рода попадаются очень редко: большинство подсудимых платить не может». 

Понятно, что основой адвокатского дохода должны были стать гражданские процессы. Но… например, рассмотрим список дел, назначенных для публичного слушания во Владивостокском окружном суде на 31 июля 1890 года. Уголовные: 1) О Германском подданном Герарде Ганзене, обвиняемом в выбитии зуба китайскому подданному Учен-бо-и; 2) О китайских подданных: Луан-фу, обвиняемом в грабеже, Ли-ин в проживательстве по чужому виду и Шенсогуань, обвиняемом в подлоге при получении вида Луан-фу. Вот процессы на 2 августа 1890 года. Гражданские: 1) По иску жены мещанина Анны Шульгеной о взыскании с мужа ее Федора Шульгина денег на содержание; 2) О взыскании купцом Хагемейер с инженер-механика Козлянинова 1918 р. 57 к. Уголовные: 1) О редакторе газеты «Владивосток», обвиняемом по 1039 ст. улож.; 2) О казаке Николае Ульзутуеве, обвиняемом по 940 ст. улож.» (газета «Владивосток» от 29 июля 1890 года). 

Разумеется, вряд ли возможно что-то заработать на деле о «выбитии зуба» китайцу; разве что с имущественного спора купца с инженер-механиком можно было получить какой-то процент… Кстати, редактор газеты «Владивосток» Николай Ремезов, неоднократно обвиняемый властями и иными ответчиками по самым разным статьям, никогда не пользовался адвокатом, а вёл свои дела в суде сам; это же можно сказать и о Викторе Панове, редакторе «Дальнего Востока». Видимо, у них были основания полагать, что успешно защищаться можно и своими собственными усилиями (учитывая уровень компетентности местных адвокатов). 

 

«ТРАКТИР ДЕРЖАЛ… И АДВОКАТУРУ НЕ ЗАБЫВАЛ»

К тому же, если проделать простую арифметическую операцию: общее количество гражданских дел разделить поровну между теми, кто «уже составили себе некоторую адвокатскую известность в городе», то результат окажется мизерным. Ведь, помимо перечисленных двух «основных» – господ Лапина и Шрейдера – во Владивостоке существовали иные граждане, к услугам которых прибегали обыватели. Газета «Владивосток» 1893 года предоставила нам уникальный материал: список «лиц, несколько известных публике их адвокатскою практикой».  Итак, читаем и вникаем.
«Адамс, штабс-капитан запаса армии, почти не занимается адвокатурой, так как занят по преимуществу коммерческим делом. 

Заваров, дворянин. Это тип американского дельца в небольших размерах, но на все руки. Извозом занимался, трактир держал, подряды мелкие брал и адвокатуру не забывал. 

Лапин, чиновник, военный юрист, окончил курс в Военно-Юридическом училище в тот период времени, за который окончившим курс предоставлено право ношения нагрудного знака Военно-Юридической Академии, т. е. когда права Академии и училища были сравнены. 

Свидерский, не имеющий чина, переводчик китайского и манджурского языков, окончил курс в училище переводчиков при русском консульстве в г. Урге в пределах Китая. 

Толмачев, бывший купец, служит письмоводителем китайского управления. Его можно назвать «бывшим адвокатом», так как по месту службы он не имеет ни времени, ни возможности заниматься адвокатурою. 

Чернявский, чиновник, образовательный ценз не знаем. Специальность, по преимуществу, опекунские дела.      
Шван, отставной корнет, актер, занимается коммерческими предприятиями, в адвокатуре тоже «бывший», если и появляется иногда, то только для речи на суде. 

Шрейдер, кандидат прав, иудейского вероисповедания». 

Ну и как перечень, впечатляет? Кроме того, следует обратить особое внимание на такое обстоятельство: большая часть времени дореволюционного судопроизводства уходила на разбор апелляций, и потому дела ждали своей очереди без преувеличения целые годы. А окончательный расчёт клиента с адвокатом происходил, разумеется, только при заключительном решении суда… Поэтому адвокаты требовали оплаты за каждое прошение, обращение, объяснение и так далее, или просили выдавать им помесячное вознаграждение на весь период рассмотрения дела. Но, как справедливо замечала газета, «лиц, имеющих необходимость в таком постоянном труде и средства платить, у нас немного».
А общий вывод делался такой: «На самом деле адвокатурой во Владивостоке просуществовать можно, составить же себе состояние, или даже сколько-нибудь заметный капитал, положительно нельзя». Возможно, именно этим объясняется, что в Южно-Уссурийском крае (как и в целом в пределах российского Дальнего Востока) не появился юрист, сколько-нибудь прославившийся своей успешной практикой. Даже самые удачливые из них в конце концов уезжали «на Запад» или уходили в коммерцию.

Иван ЕГОРЧЕВ, член Русского географического общества.