‹ Назад

ШКОЛА, ШКОЛА…

Перед окончанием учебного года, наверное, самое время вспомнить о школе. В историческом плане это поистине необозримая тема, так как в разные годы с завидным постоянством высказывалась одна и та же мысль: учителя преподают плохо, школяры не хотят познавать науку, новое поколение хуже старого… Так ли это – трудно судить; лучше обратимся к некоторым свидетельствам прошедшего времени.   

 

ОЦЕНКА – ДЕЛО ТОНКОЕ

Надо заметить, что требования к знаниям учащихся в дореволюционном прошлом были достаточно высоки; видимо, в наше время их бы с непониманием отвергли в любой школе. Как пример: «Положение для постоянного определения или оценки успехов в науках. Высочайше утверждено 8 декабря 1834 года» (вдумайтесь в год!).

«1-я степень (успехи слабые). Ученик едва прикоснулся к науке, по недостатку ли природных способностей или потому, что совершенно не радел при наклонности к чему-либо иному.

2-я степень (успехи посредственные). Ученик знает некоторые отрывки из преподанной науки, но и те присвоил одной памятью. Посредcтвенность сия, может быть, происходит по некоторой слабости природных способностей, которых он не смог заменить трудом или постоянным упражнением. Отличные дарования, при легкомыслии и праздности, влекут за собою то же последствие.

3-я степень (успехи посредственные). Ученик знает науку в том виде, как она ему преподана, но он ограничивается книгою или словами учителя, приходит в замешательство от вопросов, предлагаемых на тот конец, чтобы он сблизил отдаленные точки, даже выученное применяет он не иначе как с трудом и напряжением. На сей-то степени останавливаются одаренные гораздо более памятью, нежели мышлением…

4-я степень (успехи хорошие). Ученик умеет изъяснить все части из начал, постигает взаимную связь их и легко применяет усвоенные истины к обыкновенным случаям. Тут действующий разум ученика не уступает памяти. Один недостаток прилежания и упражнения мешает таковому подняться выше. 

5-я степень (успехи отличные). Ученик легко сближает самые отдаленные точки учения, с проницательностью, довольно изощренною упражнением, разбирает новые и сложные случаи, знает слабые стороны учения и что можно выразить против теории. Все сие показывает, что ученик сделал преподанную науку неотъемлемым своим достоинством, и что уроки послужили ему только полем для упражнения самостоятельности…».

 

КОМУ УЧИТЬСЯ, КОМУ – ТРУДИТЬСЯ 

Поскольку сейчас в нашу действительность активно входит «элитное» (и, естественно, очень даже платное) обучение, можно обратиться к имеющемуся в России опыту по части устранения из сферы образования детей небогатых родителей. Речь идет о циркуляре 1887 года графа И.Д. Делянова, министра просвещения в 1882–1897 годах. Этим документом был ограничен приём детей из «недостаточных классов населения» в среднеучебные заведения; заодно решением того же министра был снижен процент евреев, допускаемых в высшие и средние учебные заведения. Деяния графа Делянова вызвали неоднозначную реакцию в обществе. 

Как отмечала печать того времени, были многочисленные случаи, когда на основании этого циркуляра гимназии отказывали в приёме потому, что родители ученика не держат прислуги, жили в маленькой квартире или получали небольшое жалованье. Порой даже отчисляли ученика за то, что он гнал по улице домой корову и чистил хлев. По справедливому замечанию газет, «этот изумительный циркуляр только наведет мальчика из бедной семьи на упреки своим родителям, поселит недовольство своим бытом, озлобление против неравенства имущественных положений». Ну хоть общественность высказывала возмущение… 

После смерти графа И.Д. Делянова на этот пост был назначен Н.П. Боголепов. Он со всем энтузиазмом взялся за новую сферу, прославившись в основном различными запретами. Когда в результате покушения в 1901 году он погиб, на его место был назначен П.С. Ванновский, который начал свою деятельность характерным приказом. В нём «поставлялось учебному персоналу в неуклонную и непременную обязанность внесение в дело воспитания юношества разума, любви и сердечного попечения». Конечно, это только слова, но в то время и они звучали довольно непривычно, поскольку семья и общество доступа к школьной жизни тогда не имели. 

Поэтому газеты имели основание писать так: «Приглашенная к «обеденному столу» изголодавшаяся русская семья с нетерпением ждет момента, чтобы откликнуться на симпатичный министерский приказ». В том же 1901 году был издан циркуляр, который допускал перевод в следующий класс без экзаменов в случае, когда средняя годовая отметка была не менее «3», а по двум предметам – не менее «4». За педсоветами, однако, оставалось право не применять эти правила. В пору руководства просвещением П.С. Ванновский успел только убрать греческий язык из программы классических гимназий и сделал его необязательным для поступающих в университеты. Всё остальное осталось в области проектов: уже в апреле 1902 года П.С. Ванновский оставил свой пост. 

 

 

О ПОЛЬЗЕ И ВРЕДЕ ЭКЗАМЕНОВ 

Этот вечный вопрос долго ставился, но так и остался неразрешённым. Одни считали, что экзамены непременно нужны; другие выражались так: «Вполне уже выяснилось отрицательное отношение к экзаменам со стороны всего культурного общества: они длятся у детей 9–10 лет по 10 часов, а иногда принимаются и на больничных койках». У старших классов они были всегда; для младших их то вводили, то отменяли. В 1905 году испробовали американское новшество: преподавание некоторых предметов сверх гимназического курса «посредством особых конкуренций», а попросту говоря – по выбору. Но заокеанский опыт получения кратких сведений о том или другом предмете в течение определённого времени, не растягивая на целый год, как-то не прижился. 

Интересно, что в 1907 году власти использовали школьные экзамены в качестве средства отвлечения «от смуты», введя их на всех ступенях обучения. Причиной этому стали беспорядки в студенческой среде, прокатившиеся по России. Газеты с сарказмом писали: «От министра народного просвещения ждали сюрпризов, но никто не думал, что в планы государственной политики может входить весенняя «переборка» и избиение младенцев. Именно младенцев, потому что старших и не переставали экзаменовать... Не только бесполезность, но и вред экзаменов признаны давно». Любопытно, у нас когда-нибудь признают вред этой процедуры? Особенно в форме ЕГЭ...

Недавно в школах снова ввели упразднённое было сочинение, и теперь несчастные ученики опять учатся его писать… Для сравнения: темы, предлагавшиеся для сочинений гимназистам в начале XX века для детей 12–13 лет. «Замирание нашего сада осенью», «Река в лунную ночь», «Лес в лучшую свою пору», «Встреча войска, возвратившегося из похода», «Дедушкин садик». Неожиданно, да? Вот для младших классов: «О том, что видела птичка в дальних землях», «История постройки дома и разведения при нём сада», «Великаны и пигмеи лесного царства»... Просто, ненавязчиво и со вкусом, как мне кажется.

 

И для старших гимназистов: «Слово как источник счастья», «Почему жизнь сравнивают с путешествием?», «Родина и чужая сторона», «О скоротечности жизни», «Какие предметы составляют богатство России и почему?», «О высоком достоинстве человеческого слова и письма», «О непрочности счастья, основанного исключительно на материальном богатстве», «О проявлении нравственного начала в истории», «На чём основывается духовная связь между предками и потомством». Это вам не «Женские образы в поэзии Некрасова». Как-то поглубже выглядит. Да и поинтереснее, если уж честно говорить…

 

О НРАВСТВЕННОСТИ

В заключение – отрывок из статьи, опубликованной в газете «Дальний Восток» в 1912 году и посвящённой предстоящему Международному съезду деятелей нравственного воспитания. 

«Современная молодежь перегружена школьным знанием, но она не воспитана. В этом печальном явлении кроется одна из причин социальных болезней. Через все отвлеченные морально-педагогические теории – проповедовали ли они древнегреческий классицизм или создание честных тружеников, ничуть не похожих на эллинов – проходит красною нитью стремление найти путь к выяснению скрытых в сердце ребенка зародышей добра. 

На заре развития промышленности, когда городская жизнь не было столь сложна, как в настоящее время, когда впечатления детского возраста не были столь разнообразны, задача нравственного воспитания упрощалась. Молодая жизнь проходила на глазах семьи; семья вводила ребенка и юношу в русло этических традиций, религиозных требований. Но современный водоворот городской жизни рано отрывает юношу от родительских влияний отчасти вследствие того, что город обременяет родителей трудом, при котором им некогда следить за воспитанием, отчасти вследствие многообразия условий, влияющих на детский ум и сердце. 

Поэтому обязанности родителей в значительной степени переходят к школьному учителю. Перед школой острый вопрос – какими средствами воспитать характер, чувство и волю людей… Вопрос о нравственном воспитании детей не только остался открытым, но приобрел еще большую остроту, большую злободневность. Злободневность эта и послужила толчком для создания международных съездов по нравственному воспитанию. Первый такой съезд состоялся в Лондоне в 1908 году. Предстоящий съезд состоится в 1912 году в Гааге… Перед съездом стоит задача о создании нравственно устойчивой личности. Надо надеяться, что русские люди не увлекутся общей формулой о «человечности», а вольют в это понятие «реальное» содержание, в котором религия, патриотизм и национальное чувство должны будут играть роль краеугольных камней». 

Звучит, кстати, очень даже современно.

Иван ЕГОРЧЕВ, действительный член Русского географического общества. 
По материалам газет из архива Общества изучения Амурского края.